Прерывистый шепот полностью

– Малыш хочет это. – Нина берется за другую ручку кастрюли и начинает тянуть ее к себе.

Повар отпускает кастрюлю, вскидывает руки вверх и уходит.

– Козырь с ребенком срабатывает каждый раз. Игорь мало что понимает, но это слово ему знакомо. – Нина ухмыляется, наматывает на вилку еще одну порцию макарон и отправляет ее в рот.

Я не могу удержаться от смеха, беру другую вилку и присоединяюсь к ней.

Позади меня раздается звук, словно кто-то прочищает горло, я оборачиваюсь и вижу Михаила, который придвигает стул и садится рядом со мной.

– Это наш ужин? – Он вскидывает бровь. – Тот, который мы должны есть вчетвером? В столовой?

Я откладываю вилку:

– Это Нина начала. Мне пришлось присоединиться. Было бы невежливо позволить жене пахана есть в одиночестве.

– Понятно… – Он слегка покачивает головой и наклоняется ко мне: – Можно попробовать?

Я улыбаюсь, накручиваю на вилку немного пасты и подношу к его рту. Нина наблюдает за всем этим с другого конца стола с широко раскрытыми глазами и открытым ртом.

– Ни хрена себе, – бормочет она, но Михаил пропускает ее реплику мимо ушей.

– Это ты приготовила? Я думал, они пригласили тебя на ужин не для того, чтобы ты приготовила его.

– Ну, технически это сделал Игорь, – поясняет Нина. – Бьянка просто инструктировала его, а я помогла с переводом.

– Интересно, как это получилось.

– Я подсказывала, а Нина пихала Игоря в ребра, когда он не слушался.

Михаил поднимает руку, проводит пальцем по моей щеке, и его губы слегка растягиваются в улыбке. Она мимолетна и буквально через секунду исчезает, но мое сердце все равно замирает. У него красивая улыбка.

Дверь кухни на другом конце комнаты открывается, и входит пахан с мрачным лицом. Он говорит что-то по-русски, и Михаил ругается.

– На одном из складов случился пожар. Мне нужно идти. – Он целует меня в макушку и встает. – Я позвоню Денису, чтобы он забрал тебя и отвез домой.

– Напиши мне, чтобы я знала, что с тобой все в порядке. Пожалуйста.

– Обязательно. – Во взгляде, который он бросает на меня, читается одновременно и удивление, и удовлетворение, а затем он уходит.

Михаил возвращается ближе к трем часам ночи. Я вскакиваю с дивана, как только слышу звук открывающейся двери, и, укутавшись в одеяло, бросаюсь к нему. Он весь в саже, его руки и лицо покрыты черными пятнами, но выглядит целым и невредимым.

– Почему ты не спишь?

– Я волновалась.

– Лена?

– Спит. У нас на ужин опять были блинчики. – Я жестикулирую и начинаю расстегивать пуговицы на его рубашке. Рукав порван в одном месте, но, осмотрев его предплечье, я не обнаруживаю никаких повреждений.

– Брюки. Потом в душ.

Он не жалуется на то, что я им командую, просто легонько целует меня в губы и, оставив испорченный костюм на полу, направляется в ванную. Я отношу его рубашку и брюки в мусорное ведро, а затем иду за ним.

В ванной я снимаю одежду и иду в душ, где Михаил уже моет голову. Я беру с полки мыло, намыливаю руки и подношу их к его лицу. Секунду он смотрит на меня, потом наклоняет голову. На его правой щеке большое черное пятно, поэтому я начинаю с него. Оно довольно легко отмывается, и я перехожу к его лбу, а затем к шее.

На его груди нет сажи, но я все равно провожу по ней руками, поглаживая его кожу круговыми движениями.

Михаил делает шаг вперед и кладет руки на кафель по обе стороны от моей головы, зажимая меня между своим телом и стеной душа. Я опускаю руку ниже, сжимая его твердый член, наслаждаясь тем, как учащается его дыхание.

– Еще нет, – шепчет он мне на ухо и, обхватив меня за бедра, разворачивает лицом к стене.

Его руки медленно скользят по моему животу, пока не останавливаются между моих ног, и я чувствую, как его палец дразнит мое влагалище.

– Ты самая красивая из всех, кого я когда-либо встречал, – шепчет он и вводит в меня один палец, затем добавляет другой, и я тихо задыхаюсь. – И ты, мой маленький солнечный лучик, внутри так же прекрасна, как и снаружи.

Когда он проникает в меня пальцами, надавливая на чувствительную точку рядом с клитором, дрожь сотрясает все мое тело с такой силой, что мне приходится прижаться лбом и ладонями к стене, чтобы удержаться на ногах.

– Моя, – говорит он мне в шею, свободной рукой обхватывает меня за талию, приподнимая меня, не вынимая пальцев из моей киски.

Я тяжело дышу, не в силах вдохнуть достаточно воздуха, когда Михаил несет меня в свою спальню, прижимая мою спину к своей груди. Моя голова откинута на его плечо. Меня поражает, как легко ему удается удержать весь мой вес на одной руке, в то время как другая его рука все еще находится внутри, дразня меня.