– Знаешь, на самом деле я не люблю мучить людей, – говорю я. – Это отнимает много времени и сил, и в конце концов все раскалываются. Было бы неплохо, если бы мы могли обойтись без той части, где я тебя пытаю, потому что кровь, сука, не так-то просто отмыть. Знаешь, сколько за этот месяц моих костюмов оказалось в мусорном ведре? Четыре. – Я опираюсь локтями на колени и смотрю на него. – Мне нравится этот костюм, Энзо. Я был бы признателен, если бы ты просто рассказал мне то, что мне нужно знать, и я отпущу тебя. Все просто.
Я беру один из небольших ножей, разложенных в ряд на металлическом столике рядом со мной, и демонстративно рассматриваю лезвие. Когда я поворачиваюсь к Энзо и подношу кончик ножа к его ладони, он как сумасшедший силится вырваться из наручников. Он трясет головой, пытаясь что-то сказать, но я не обращаю внимания на его метания и провожу длинную диагональную линию по его ладони, рассекая обожженную кожу. Он умудряется кричать даже с зажатым во рту кляпом. Я снова откидываюсь на спинку кресла, делаю глоток воды из бутылки, которую держу на столе, и жду, пока он успокоится.
Примерно через минуту Энзо перестает дергаться на стуле, успокаивается, тяжело дыша через нос. Я жду еще несколько минут, а затем тянусь за спичечным коробком на другом конце стола.
– Итак, мы уже проверили, какую боль могут вызвать прикосновение и нож. – Я достаю одну спичку, зажигаю ее и держу перед лицом Энзо. – Думаешь, это было больно?
Он кивает головой и начинает плакать.
– Это ничто по сравнению с тем, когда открытое пламя касается кожи, которая и так уже обожжена.
На джинсах Энзо появляется мокрое пятно, и, пока он смотрит на горящую спичку, его глаза наливаются кровью. Я отпускаю спичку, и она падает в лужу мочи на полу между ног Энзо, пройдя всего лишь в нескольких дюймах от его руки.
– Что ж, похоже, мое зрение уже не то что раньше. – Я вздыхаю. – Хорошо, что у нас есть целый коробок.
Я снова тянусь за спичечным коробком, вынимаю еще одну спичку и смотрю на Энзо.
– Или, может, мы могли бы поговорить сейчас? Скажи мне, Энзо, сколько, по-твоему, прошло времени с тех пор, как я пришел? Час? Может, больше? – Я зажигаю спичку и поднимаю руку. – Прошло восемь минут. Время очень медленно тянется, когда тебе больно. Итак, вот как мы поступим. Я вытащу кляп. Ты будешь говорить. Если я решу, что ты мне врешь или чего-то недоговариваешь, я засуну кляп обратно, и он будет оставаться там еще два часа. Ты же не хочешь находиться со мной в одной комнате два часа, Энзо?
Я наклоняюсь вперед, пока мое лицо не оказывается прямо напротив его.
– Видишь ли, я еще даже не начал. Мы просто знакомились друг с другом, и я оценивал твой болевой порог. Он очень низкий, Энзо. А это значит, что мне, видимо, придется начать с ногтей, а затем перейти к пальцам и зубам. Думаю, на это уйдет часа два, о которых я упоминал, и я уверен, что ты запоешь как соловей, когда я вытащу кляп из твоего рта. Но тогда у тебя не останется ни пальцев, ни зубов. Думаю, тебе стоит согласиться на сделку, которую я предлагаю.
Он шмыгает носом и кивает.
– Хороший выбор. – Я задуваю спичку и встаю, чтобы вытащить кляп изо рта Энзо.
Он начинает говорить, как только его рот освобождается.
Через десять минут я выхожу из комнаты и, проходя по пустому складу, достаю телефон, чтобы позвонить Роману.
– Поджигатель заговорил. Он сказал, это был Бруно. Он все организовал, – говорю я. – И наркотики они взяли у Диего Риверы, а не у Мендосы.
– Вот сукин сын. Когда я просил Диего удвоить для нас количество, он сказал, что у него и без нас слишком мало товара.
– Судя по тому, что сказал Энзо, похоже, полиция убила Мэнни Сандовала, и Диего Ривера завладел его бизнесом. Так он получил больше товара.
– Черт! – ругается он. – Там всегда происходит какое-то дерьмо.
– Да. И у нас есть еще одна проблема. – Я сжимаю переносицу и вздыхаю. – Мы не можем взорвать транспорт, Роман.
– Почему нет, черт возьми?
– Бруно решил доставить Душку подарок вместе с товаром. В грузовике девушка.
– Ты спятил? Это не в стиле Душку.
– Это должен быть сюрприз.
– Твой тесть – больной сукин сын.
– Да. И что теперь?
– Посади кого-нибудь им на хвост. Когда они остановятся на ночь, вытащи девушку, а потом взорви это место.
– Хорошо.
Я кладу телефон обратно в карман, сажусь в машину и завожу двигатель.
– Я не любитель клубов, Бьянка.
Подруга Милены, Катерина, хотела сходить куда-нибудь на свой день рождения. Моя сестра предложила «Урал», один из клубов Братвы. Я сказала ей, что это неразумно, даже учитывая перемирие между двумя нашими сторонами. Но она настаивала, сказала, что если мы пойдем вместе с Михаилом, то ничего не случится. Если отец узнает, ей конец.
– Я же сказал, посмотрим, – говорит он и проводит рукой по моим волосам. – Когда?
