— Не бойся… Всё будет хорошо… Не как тогда… Я… буду очень… нежным…
Плавно притянул к себе, осторожно обнял.
Юля окаменела и молча отрицательно качала головой. Отталкиваясь, упёрлась руками в его оголённый мускулистый торс. Ощутила, как под ладонью гулко и учащённо бьётся сердце.
Жалобно взмолилась:
— Пожалуйста, Георгий! Не надо, остановитесь! Прошу Вас, не надо!
Оглохший от непобедимой, сжигающей страсти, мужчина пренебрёг её заклинающей просьбой.
Потянул сильней, настойчивей. Уронил на кровать.
Хищно прильнул всем твёрдым телом, подмял под себя. Уже плохо контролируя действия, алчно прижал, что-то жарко, чувственно шепчет.
Зарывается лицом в волосы, задыхаясь от вырывающегося, пульсирующего желания. Ласково и пылко водит ладонями по плечам, спине, груди…
Ненасытно целует шею, подбородок. Накрывает её губы своими.
С вожделением, цепкими сильными руками заскользил по низу живота. Грубо, решительно расстегнул молнию и напористо тянет за пояс, стремясь снять с неё джинсы.
Девушка намертво, в жгут сплела ноги. Ногтями ожесточённо вцепилась в его наглые пальцы.
Дёргается. Отворачивает лицо. Бодается и рывками уклоняется от раскалённых поцелуев. Кусает грудь, плечи. Без разбора — всё, до чего удаётся дотянуться зубами.
Отчаянно извивается всем туловищем. Бьётся, пытаясь выскользнуть, вырваться из-под тяжёлого, сильного тела.
И вдруг тонко, затравленно вскрикнула… Пискнула?..
Замерла, выгнулась, пытаясь освободиться от внезапного спазма.
И её заколотило крупной, почти судорожной дрожью. Неуютно защемило под лопаткой. Она застонала от острой боли, мучительно сморщилась. На глазах выступили слёзы.
Георг испуганно остановился, ослабил звериную хватку. Окинул побледневшую пленницу недоуменным взглядом.
— Тихо-тихо-тихо! Ты что так испугалась, девочка?! Успокойся! — встревоженно сказал он, понимая, что она не притворяется.
И мягко, успокаивающе погладил по голове. Уже без страсти, всем существом желая унять её безграничный ужас.
Расцепил тесные объятия, отодвинулся как можно дальше.
Сел, демонстративно приподнял руки, повернув открытыми ладонями к ней. Показывая — смотри: больше не буду. Сдаюсь, не трогаю… Расслабься…
Внимательно, со смятением, следя за её ненормальным состоянием.
Освобождённая Юля, вздрагивая всем телом, быстро села на кровати.
Обороняясь, крепко, лихорадочно обхватила себя руками за плечи. Вжала голову. Колюче выставила вперёд острые локти. Согнула ноги, что есть силы придвинула колени к торчащим локтям… Напряглась. Сжалась. Превратилась в твёрдый, неприступный комок.
По побелевшему лицу потекли крупными блестящими каплями слёзы.
Задышала часто и глубоко, жадно хватая ускользающий воздух…
И вдруг она обмякла, глаза закатились, и она мешком завалилась на бок…
— Э-э! Ты что?! Что с тобой?! Юля!!! — потрясённо закричал Георг. Его заколотило.
Перевернул неподвижную и обвисшую, как тряпочная кукла, девушку на спину. Несколько раз энергично шлёпнул по щекам. Проверил пульс, прижал ухо к груди, ища сердцебиение. Рывком расстегнул кофточку…
Брызнул в лицо водой…
Она судорожно втянула воздух. Тёмные ресницы контрастно задрожали на бледных щеках. Медленно открыла мутные глаза. Сфокусировалась.
Попыталась подняться, опираясь на локти. Руки не слушались, не получилось… Свалилась обратно на подушку. Непонимающе, испуганно, смотрела на склонившегося над ней мужчину.
Сознание постепенно возвращалось из тумана небытия. Обвела комнату взглядом. Поняла где находится. Вспомнила как сюда попала.
Ахнув, с содроганием посмотрела на себя, на свою расстёгнутую одежду… С ужасом — на тюремщика…
Георгий, опережая её панику и вопросы, торопливо произнёс:
— Не бойся, не пугайся, ради бога! Всё хорошо, девочка… Ничего я не сделал с тобой… Не тронул… Не трону! Слышишь? Понимаешь меня? Повторяю — не прикоснусь к тебе больше! Ты в безопасности. Успокойся только! Дыши глубже.
Заметив, как Юля не осознавая того, что лежит с полуголой грудью и заторможено перебирает пуговицы на блузке, не в силах сконцентрироваться и поправить одежду, прикрыл её пледом до подбородка.
Он тоже был напуган и боялся приблизиться, прикоснуться к ней, чтоб у девушки не началась истерика и не случился новый обморок.
Горько и потерянно метался по комнате из угла в угол. Хватался руками за голову, удерживая взрывающийся мозг. Неслышно выплёвывал ругательства и проклятья…
Принёс холодной воды, накапал успокоительные капли, дал ей. Подумал и… сконфуженно накапал себе.
— Ты больная? У тебя бывают обмороки? Приступы? Часто? — опасливо поинтересовался он, видя, что Юля полностью пришла в себя и способна отвечать на вопросы.
— Нет… Разве у меня был обморок? Я не помню… только боль и какой-то провал… Никогда не было такого раньше… Это первый раз…
— Почему?! Ты так сильно испугалась? И сейчас боишься меня?
Грустно взглянула на него, на глаза навернулись слёзы. Тихо кивнула:
— Да… Вы же напали на меня… снова…
Отвернулась и прошептала:
— А я уже Вам верить начала…
Георг сдержанно застонал:
