Обманутый в своих ожиданиях и обиженный на всё подряд, Георг предпочитает безвылазно находиться в спальне. Часами лежит на кровати, закинув руки за голову, смотрит в пустой потолок.
Юля тоже перестала без необходимости крутиться наверху, больше сидит в своём подвале.
Оба молчат целыми днями.
У него напрочь пропал интерес к разговорам. Исчезли, появившиеся было, лёгкость и воодушевление при общении.
Слушать, после его мучительного признания, очередные исповеди о её любви к другому, было бы верхом мазохизма.
Мужчина испытывал всё большее разочарование из-за того, что всё шло не так, как он ожидал. Время текло, а ничто не срасталось. Неприкрытое равнодушие девушки угнетало, вводило в депрессию. Лишало радости и желания что-то делать.
Его душа была травмирована, уязвлена, он оказался в западне своих поступков. Все беды являлись звеньями одной цепочки и тянулись, таща за собой следующие неприятности.
Юля никогда ни о чём его не расспрашивала. Было очевидно, что ей безразличен, как он сам, так и его прошлое, настоящее.
И, естественно, будущее мужчины никаким образом её не касалось.
Кроме одного вопроса — когда мучитель решится подарить желанную свободу? Перспектива неопределённо долго находится в зависимости от прихотей чужого неуравновешенного человека удручала, отталкивала и не располагала к любопытству и дружеским беседам.
После случившегося она была донельзя разочарована и расстроена… Перед нападением у неё затеплилось ободряющее убеждение, что их отношения меняются. Отвращение отступило.
Симпатия не возникла, но укрепилась потребность поддерживать мирные, соседские отношения. Засветилось слабенькое любопытство к его личности, которое не хотела показывать.
Теперь, после новой дикой выходки, накатились досада и сожаление от невозможности наладить с ним человеческое общение.
Его обещание — никогда не отпустить её, не слишком испугало. Всерьёз этот фарс Юля не восприняла. Всё равно когда-нибудь отпустит, у него физически не получится держать её вечно. Запастись терпением и ещё подождать. Немного. Не стоит форсировать события.
Она одинока. Безумного всепоглощающего горя от её исчезновения никто не испытывает. Понятно, что все встревожены, переживают… Но… не убиваются.
Рваться, надрывая силы и нервы, торопясь к определённому сроку не имеет смысла — с работы её наверняка уже уволили, теперь терять нечего.
Признание в любви? Она сразу поверила в искренность этих слов, ни на секунду не усомнилась. Но Георгий глубоко заблуждается. То, что он чувствует — НЕ любовь… Вряд ли ему доступно это чувство. Но добросовестно верит, что его переполняет именно любовь.
Вне сомнения, мужчина увлечён, страстно желает овладеть ею. Страдает. Его стимулирует и заводит её строптивость, сопротивление. Это непривычно для него, хочет успокоить самолюбие.
И это — всё!
Не понимает, что это только жажда присвоить непокорную. Успокоить и порадовать победой собственное эго. Он зациклился на своём желании. Она его интересует как ТЕЛО для утоления нужд организма. Как человек, душа — нет…
Бесспорно, он красивый, интересный и неглупый человек. С ним было не скучно. А порой возникало забытое ощущение домашнего уюта.
Отупляющий страх, полностью накрывавший в первые дни плена, переродился на сдержанную тревогу и раздражающее волнение в его присутствии. О причине которого она догадывалась, но отрицала.
Пришло щекочущее понимание, что ей дана определённая власть над мужчиной.
Но он оказался неспособным держать себя в руках. Как безмозглое существо, учуявший вожделенное. Сметая и круша всё вокруг, танком попёр к цели.
И неважно, что переломал зародившееся доверие, наплевал на её отказ. Чужие желания для него не важны, малозначительны. Пыль у его ног. Самое главное и отметающее интересы других, оправдывающее вседозволенность — то, что хочет он. И точка!
Да, животное… Жаль…
Ещё один полезный урок — не стоит заблуждаться и терять бдительность на территории врага.
Они сухо перекидывались парой-другой необходимых фраз, апатично бродили по дому, избегая находиться вместе в одной комнате. Вяло выполняли самые неотложные домашние дела.
И исподтишка хмуро поглядывали друг на друга, когда ели за общим столом.
— Как же скучно… — устав от гнетущей обстановки, выдохнул Георгий. Откинулся на спинку стула, отложил вилку и странным, выжидающим взглядом посмотрел на девушку.
Она, не поднимая головы от тарелки, исподлобья рассеяно скользнула глазами по лицу мужчины и согласно кивнула. Подумав, решила, что кивка ему недостаточно, надо быть вежливой и, насколько возможно, поддержать начатый разговор:
— Да, скучно… Погода такая… мерзкая. Дождь…
И примолкла, не понимая, что ещё можно добавить к этой чахлой беседе. Он явно ждёт какое-то продолжение… Хмыкнув пояснила:
— Бесконечный дождь… Осень…
В его лице едва уловимо мелькнула и исчезла усмешка:
— Да-да… Помню.
Он точно думал о чём-то другом. Не о дожде и осени…
Несколько минут Георг продолжал пристально разглядывать её. Скрестил руки на груди, насупился и о чём-то напряжённо размышлял.
