Щедрая, размякшая от облегчения, в порыве милосердия готовая ко всепрощению, готовая делиться радостью, посочувствовала тюремщику.
Впервые от души захотела приободрить его:
— Вы обязательно встретите женщину, которая будет счастлива сделать вас отцом.
Он вздрогнул… Как от пощёчины. Тёмным мрачным взглядом прострелил её. Тихо выругался и ушёл.
К утру следующего дня наступило и физиологическое подтверждение, окончательно развенчавшее её страхи. Несмотря на нестандартную болезненность, заставившую корчиться, постанывать и лежать в кровати, невзирая на обильность начавшегося процесса, Юля сияла и чувствовала одухотворяющую лёгкость.
Мир стал целостным и красочным. Будущее воскресло.
С этого дня их вечерние посиделки с Юлиными откровениями начали затухать. Её депрессия исчезла.
Самая напряжённая и пугающая девушку проблема благополучно рассосалась. Подозрения оказались ложными.
Громоздкие гнетущие мысли освободили место притоку свежим оптимистичным надеждам.
Освоившись и привыкнув за несколько недель находиться до сна в центральной комнате, пленница уже сама, без приглашения, задерживалась наверху.
Ей нравилась особенная атмосфера и самобытная обстановка этого дома для великанов. Она беззаботно бродила, сидела, а порой захватив хорошую книгу, бесшабашно валялась в тех комнатах, куда редко заглядывал Георгий.
С интересом рассматривала предметы, трогала и примерялась к большеразмерной мебели, находящейся в помещении. Создавалось впечатление, что вещи, наполняющие жилище, явились из другого, забытого, полу сказочного мира. Там, где жило племя добрых таинственных атлантов.
Юля больше не следила с тревогой за каждым движением Георгия. Не ощущала спиной его ежеминутное присутствие и не вздрагивала, когда он внезапно заходил в комнату. Без суеты и напряжения занималась домашними делами, не стараясь, как обычно, быстренько всё переделать и спрятаться в своём подвальном укрытии.
Задавала вопросы, умудрялась влезть с советами туда, в чем более-менее разбиралась. Свободно поддерживала разговор.
В какой-то момент они стали взаимно приветствовать друг друга по утрам, очень коротко и осторожно улыбаться при этом. Поначалу оба молча и угрюмо пересекались в одной комнате, чтоб поесть и скупо перекидывались самыми необходимыми фразами.
Иногда пленница спокойно оставалась по вечерам смотреть понравившиеся фильмы. На почтительном расстоянии от ставшего вдруг малоразговорчивым, но добродушным хозяином дома.
Появившуюся сдержанность в общении Юля объясняла тем, что мужчина выпытал всё, что было интересно и устал слушать нелепицу об её сердечных отношениях. Да и она исчерпала всю свою фантазию, выдумывая несуществующие приключения.
Он молчаливо и выжидающе наблюдал за её передвижениями, за выровнявшимся настроением. С облегчением заметил, что из глаз девушки исчезла враждебность. Она открыто и спокойно смотрела на него. Без агрессии реагировала на случайные прикосновения. Тон голоса стал мирным.
Однажды, уже за полночь, когда сонная и засидевшаяся наверху Юля собралась уйти в камеру, Георг окликнул её из своей спальни.
Расслышала, что в рокочущем басе появились странные нерешительные нотки. Будто он сомневался в том, для чего позвал.
Нехорошо удивилась…
Вспомнила, как несколько раз за вечер, боковым зрением замечала долгий томный взгляд в её сторону. Как он сдержанно вздыхал и ёрзал на диване. Но предпочла не обращать на предупреждающий сигнал внимание и осталась досматривать вместе с ним интересный и довольно возбуждающий фильм.
С тревожным предчувствием, обхватив себя похолодевшими руками, настороженно зашла в его комнату. Несмело остановилась у порога.
Больно и тоскливо заныло в груди. Что ему надо от неё? В спальне! Так поздно…
Стоит у тёмного окна, спиной к ней. Повернулся. Выпрямился, напружинился. Стал ещё выше и шире в плечах. Ничего не говорит…
Жёстко впился горящим взором. Долго, пристально смотрит на замершую девушку. Рубашка полностью расстёгнута и распахнута, открывая небольшую полоску вздымающейся груди.
Опустился на край расправленной кровати и не сводя опасно блестящих глаз, негромко позвал низким охрипшим голосом:
— Подойди сюда.
Страх пронзил от макушки до кончиков пальцев на ногах. Всё… Теперь без вариантов, его намеренья однозначны…
Зачем же так?! Только-только начали зарождаться нормальные отношения и… всё рушит… Увы, он — не человек. А с диким животным невозможно подружиться…
Боже, помоги мне! Не оставь… Спаси от него, от зверя!
Медленно и неуверенно подошла на непослушных ватных ногах…
Помолчал, исподлобья смотря потемневшими, напряжёнными глазами. Жадно ловя её застывший взгляд. Полушёпотом, отрывисто и умоляюще попросил:
— Останься… Останься сегодня со мной…
Сердце девушки остро, мучительно вздрогнуло. Оборвалось и муторно покатилось вниз, режуще оставляя внутри ледяную дорожку…
Мягко взял за руку, погладил. Прикрыл свой пьянеющий взор, прижался сухими горячими губами к пальцам. Втянул её запах. Не поднимая головы, прерывающимся голосом, произнёс:
