– Ладно, генерал, вы правы. – Мистер Лагг говорил виновато и нервничал. – Хорошо, что вы это сказали. Со мной не мешает быть построже. И все же есть вещи, которые мне не нравятся. К примеру, когда я шел из гаража, из какой-то захудалой лавчонки высунулась женщина, и она была лысая. Не то что там редкие волосы, а вообще без волос. Я потом про нее спросил, и мне начали плести про колдовство, призраков, заклятия всякие. Я в такое не верю, но мне это не нравится. Слишком много тут темных дел. И лес у них с привидениями, и цыганский табор в овраге стоит. Давайте уедем.
Мистер Кэмпион взирал на слугу озадаченно:
– Я смотрю, вы тут поразвлекались. Вы точно почерпнули все это не из путеводителя «Английская старина»? Сколько же вам пришлось выпить пива, чтобы собрать такую уйму сведений?
– Увидите, когда предъявлю вам счет за расходы, – нашелся Лагг. – Чем займемся вечером? Погуляем или тут будем сидеть?
– Не стоит никому показываться. Я купил вам книгу «Правила этикета для старшей прислуги». Думаю, вы ее осилите. Сидите здесь и учите свой урок.
– Наглость, – проворчал Лагг. – Пойду-ка я распакую ваши вещи. Раньше начну – раньше управлюсь. А вам, когда помрете, поставлю памятник в головах могилы. Ваша статуя в натуральную величину в образе ангела и очки из золота.
Он вывалился из комнаты. Кэмпион стоял у окна, глядя на тенистый сад, погруженный в душистые сумерки. Более мирный и влекущий пейзаж трудно было представить. Где-то за полями запел соловей, словно отвечая всем дневным птицам. Из бара на первом этаже доносилась речь с грубым местным акцентом, перемежаемая хриплым смехом.
Кэмпион, однако, покоя не ощущал. Его светлые глаза смотрели озабоченно, и раз или два он вздрогнул. Он думал о препятствиях на своем пути. Ему противостояли силы, с которыми он не мог бороться, силы тем более страшные, что он их не знал. То был скрытый враг.
Вэл и две веселые девушки в залитой солнцем гостиной со старинным убранством – это воспоминание вызвало у него болезненные чувства. Как и говорил Лагг, было в теперешнем деле что-то темное, нечто большее, чем просто опасность, а эти трое казались такими юными, наивными и прекрасными… Кэмпион вспомнил и о потайной комнате в Башне, но тут же сердито отогнал лишние мысли. Комната была тут ни при чем, иначе его предупредили бы.
Вскоре он закрыл окно и вернулся к столу, где его ждал самый лучший обед, какой только могла наколдовать миссис Буллок. Он ел рассеянно, то и дело замирая и настороженно прислушиваясь к негромким деревенским звукам.
Буря разразилась лишь утром, когда Кэмпион лежал на мягкой перине под очень красивым лоскутным одеялом. Разбудил его неистовый стук в дверь, за которой обнаружилась объятая страхом миссис Буллок.
– Сэр! – выпалила она. – Поскольку вы друг мистера Вэла, думаю, вам нужно сейчас же пойти в Башню. Леди Петвик, тетя мистера Вэла… Ее принесли сегодня утром, сэр. Мертвую.
Башня неожиданно оказалась красивой. Она стояла на вершине холма, почти скрытая купами дубов и кедров и окруженная парком, который раскинулся на полмили во все стороны. Дом состоял из прекрасных образцов английской архитектуры разных периодов.
Центральная часть, тюдоровская, имела георгианский фасад, западное крыло относилось к периоду королевы Анны. Самой старой и самой важной частью дома, от которой он и получил свое название, было восточное крыло. Большое круглое строение из саксонского камня и римского кирпича, увенчанное башней – отсюда и название поместья, – возвышалось над прочими частями здания на добрых шестьдесят футов. Невероятно толстые каменные стены украшал более поздний орнамент, а за одним из маленьких окошек пряталась, согласно легенде, комната, не имеющая двери.
Несмотря на беспорядочное смешение стилей, все вместе смотрелось очень интересно и величественно. Размер у дома был грандиозным даже для деревенского особняка, и с каждым веком он увеличивался.
Некоторая запущенность парка и лужаек – следствие дороговизны рабочей силы и безжалостных земельных налогов – лишь смягчала вычурность здания, и в утренней дымке оно казалось приятным и гостеприимным, несмотря на то что у входа стоял солидный докторский автомобиль, а на фасадных окнах были задернуты шторы.
Вэл и Пенни беседовали у окна в большой старинной комнате с задней стороны западного крыла. Раньше здесь была их детская, и до сих пор они считали ее своей территорией. В больших шкафах с белыми дверцами еще лежали их игрушки, а тяжелая потертая мебель казалась привычной и уютной.
Из окна открывался вид, частично заслоняемый листвой гигантского дуба, на крутой зеленый склон холма, к которому вела извилистая белая дорога, далее убегающая в поля, тянувшиеся до самого горизонта.
Зрелище было красоты невероятной, но молодые люди им не любовались. Пенни казалась очень усталой, словно за одну ночь повзрослела на несколько лет. Простое белое платье оттеняло бледность лица, а глаза стали больше и темнее. Вэл тоже был потрясен.
