Под эту беседу незваные гости вошли в древнюю и священную часовню Чаши. То была комната с низким сводчатым потолком, большими кирпичными колоннами и совершенно без мебели. Свет сюда едва проникал через узенькие окошки с толстыми ромбовидными стеклами, и поэтому даже в солнечные дни здесь царил полумрак. Пол был выложен могильными плитами с красивыми медными табличками.
В дальнем конце комнаты помещался небольшой каменный алтарь с алым покрывалом, прижатым по краям двумя тяжелыми подсвечниками.
Над алтарем располагалась ниша, забранная решетчатой железной дверцей. Освещалась она весьма оригинально – через проделанную в стене наклонную шахту, которую в более позднее время закрыли стеклом. Сейчас в нише виднелась черная бархатная пирамидка.
– Когда в семье кто-нибудь умирает, Чашу закрывают, – объяснил полковник. – Это покрывало здесь уже три дня. Такова традиция – не убирать его по меньшей мере десять дней.
Он выразительно замолчал.
Миссис Шеннон не унималась:
– Полагаю, решетка отпирается другим ключом? Ну вы тут и устроили! Еще и сигнализацию, наверное, провели?
Был лишь один способ спровадить нежеланных гостей – показать им Чашу. Полковник, как человек миролюбивый, а также понимая, что миссис Шеннон на попятную не пойдет, решил подчиниться. Взяв протянутый дворецким ключ, он нагнулся над алтарем и отпер решетку, которая тут же распахнулась. Он почтительно поднял черное покрывало.
Мистер Кэмпион, во всем видевший комическую сторону, подумал, что полковник напоминает в этот миг фокусника. И тут же его мысленная метафора получила реальное продолжение.
Полковник сдавленно вскрикнул, а Пенни пискнула. Под черным покрывалом не оказалось ничего, кроме двух кирпичей, явно вынутых из колонны. На Чашу не было и намека.
Миссис Шеннон единственная не сразу догадалась, какое произошло бедствие.
– Не понимаю таких шуток! – Ее громоподобный голос наполнил маленькую темную часовню. – Что за глупости!
Вэл смотрел на Кэмпиона, полковник смотрел на Бранча, и на всех лицах читались изумление и ужас.
Хозяин опомнился первым и опять поверг общество в шок.
– Конечно, я и позабыл, – произнес он. – Боюсь, мистер Патнэм, вы будете разочарованы, но я отдал ее в чистку. Ну, значит, в другой раз.
С удивительным самообладанием он улыбнулся и вышел, а по дороге шепнул Вэлу:
– Бога ради, мальчик мой, выпроводи их поскорее, и приходите в библиотеку.
Полковник сэр Персиваль Гирт мерил шагами коврик перед камином, а его сын и дочь, а также Бранч и мистер Кэмпион стояли и растерянно смотрели на него.
– Слава богу, эта женщина ушла. – Полковник провел рукой по лбу. – Не знаю, поверила она моему объяснению или нет… Надеюсь – да, иначе и дня не пройдет, как вся деревня превратится в потревоженный улей.
– Так Чаши и вправду нет? – Вэл не сводил глаз с отца.
– Ну конечно. – В голосе полковника явственно слышался ужас. – Исчезла, растворилась. Вечером в воскресенье я сам ее накрывал, сразу после того, как этот дотошный тип, Кэйри, болтался вокруг часовни. Она была в полной безопасности. Ключи я принес к себе и убрал в стол. Бранч, думаю, только мы с вами знаем, где я их держу.
Вид у дворецкого был жалкий, и полковник поспешил его успокоить:
– Не волнуйтесь, я никого не обвиняю. Это смешно. Не могла она исчезнуть!
Некоторое время все молчали, потрясенные неожиданной утратой.
Первым заговорил Бранч:
– Не послать ли за полицией, сэр? Или лучше позвонить?
Сэр Персиваль колебался:
– Пожалуй, не стоит, Бранч. Во всяком случае, сейчас. – Он повернулся к остальным. – Понимаете, публичное объявление о такой пропаже может привести к серьезным последствиям. Ведь мы храним Чашу для монарха. Бранч, наведите порядок в часовне, и о случившемся никому из прислуги ни слова.
– Что же нам делать? – едва слышно спросил Вэл. – Нельзя же сидеть и ждать, пока она сама вернется.
– Как знать. – Отец многозначительно посмотрел на него. – Есть одно обстоятельство, которое вы, наверное, уже заметили. Чаша большая и тяжелая, а после того как я ее запер, никто из чужих наш дом не покидал. Ни у кого, кроме нас, доступа к ней нет, а мы сильно заинтересованы в ее сохранности.
– Если следовать такой логике, то она не могла пропасть! – резанул Вэл. – Тогда где же она? Лучше вызови главного констебля, он ведь твой приятель.
Полковник задумался.
– Вызвать можно, – наконец произнес он, – но ведь он ничего не сделает, только поднимет тревогу, допросит слуг и вообще устроит суматоху. Нет, мы должны найти ее сами. – Говорил он с удивительной решимостью, и это заметили все. – В полицию звонить не будем, по крайней мере сейчас. И я убедительно вас прошу: никому о пропаже не упоминать. Я убежден, что реликвия еще в доме. Теперь я хотел бы побыть один.
Все, кроме Вэла, вышли, а он, дождавшись, когда закроется дверь, подошел к столу, за который уселся полковник.
– Слушай, папа, если ты по какой-то причине спрятал Чашу, ради бога, скажи. Я и так уже на взводе, и потом, я имею право знать.
