Тот недоверчиво поглядел на сарин рисунок и покачал головой. Дальше пошло быстрее: Сара рисовала, пытаясь воссоздать костноязычные уорреновы описания на бумаге, подправляла, переспрашивала, рисовала снова… В конце концов, после получаса таких развлечений Бизли соизволил согласиться, хотя сам, похоже, не видел в этом занятии никакого смысла.
— Ну… так вроде бы похож.
Сара удовлетворенно кивнул, убрала листок в карман и встала.
— Я закончила. Теперь, Волчек, можешь делать с ним, что тебе заблагорассудится. У тебя ведь с Уорреном
Оборотень понимающе ухмыльнулся: и ежу понятно было, что спектакль был разыгран специально для жертвы.
Мы медленно шли обратной дорогой. Ветер раздул облака и луна, еще далеко не полная, время от времени выглядывала в разрывах, освящая нам путь. Сара шла чуть впереди, глядя под ноги и выглядела такой уставшей и подавленной, что я опять ощутил острый приступ жалости.
— Не горюй, девочка, — вырвалось у меня, когда она особенно тяжело вздохнула, — мы что-нибудь придумаем… В конце концов, зря что ли я столько лет штаны в школе просиживал, да и Волчек тоже парень не промах.
Сара нервно повела плечами, мол, засунь свою жалость, Блэк, куда подальше, но вслух сказала:
— Да ладно. Что после драки кулаками махать. Дам Брайану наводку, может, нароет чего, — она помолчала, а потом злым голосом бросила: — И принес же черт этих кретинов! Всегда больше всего ненавидела дела, где фигурантами такие вот бездари. Такого наломают… не один профессионал мозги себе спалит. А тут просто дилетант на дилетанте… и дилетантом погоняет. Был один адекватный: киллер-профессионал. Все чисто, ясно, предсказуемо… Одно удовольствие работать. Так ведь нет! — Сара в сердцах даже ногой притопнула. — Взяли и из игры вывели. Что теперь делать, ума не приложу. Дерьмо!
Возразить мне было нечего, а выражать сочувствие я опасался, понимая, что не стоит подносить спичку к фитилю. Так что какое-то время мы брели в полном молчании.
Через полчаса нас нагнал немного запыхавшийся Волчек. Он был один.
— Где Бизли?
— Наслаждается покоем! — ответил оборотень, пытаясь заглянуть в лицо Саре.
— Ты его что… убил? — осторожно спросил я.
— К сожалению нет. А хотелось. Очень, — оборотень секретничал явно с умыслом. Пытается расшевелить Сару, понял я. Видать, отчаяние нашей подруги и его тоже зацепило за живое.
— Слушай, — сердито буркнула Хиддинг, — хватит темнить.
— Я Берти вызвал, — покладисто выдал "тайну" Волчек. — Он ублюдка запрет до поры до времени. Чем черт не шутит, может еще сгодится подонок.
— Ну-ну. А если сбежит?
— От Берти не сбежит. Он такие места у нас в Дрянном знает, что оттуда даже таракану не смыться. Посидит наш паренек, подумает о делишках своих, а там… время покажет.
Волчек самодовольно ухмыльнулся и явно ждал изъявлений признательности от нашей подруги, но надо знать Сару. Эта девчонка пока семь жил не вытянет, даже на «спасибо» не расщедрится.
— Думаешь, удастся его привлечь?
— К чему? — не понял я.
— К суду, Блэк. Честному и справедливому, — в тоне Сары сарказма было больше, чем можно было себе представить даже в подобных обстоятельствах. Хотя, уж я-то ее понимал, как никто. Еще бы! На своей шкуре испытал всю силу «честного и справедливого».
— Вряд ли, — покачал головой Волчек, — но убивать единственного свидетеля тоже как-то глупо. Уж тебе ли не знать, девочка?
— Да какой он свидетель, — сердито бросила Сара, останавливаясь и уперев руки в бока. — Вы меня за дурочку-то не держите. Нешто я не вижу, как вы переглядываетесь. Ах, бедняжка, ах все пропало, — передразнила она с препротивной гримасой. — Не дадут мне вашего мага под суд отдать. Вы ведь все тут под покровом тайны… Джеймсы-Бонды хуевы!
Внезапно она остановилась, отвернулась и несколько раз глубоко вздохнула.
— Ладно. Простите. Сорвалась, — эти слова из ее уст слышать было непривычно. Мы с Волчеком переглянулись и синхронно скорчили удивленные рожи. Что это с нашей Саритой сталось? Надо же, извиняется…
— Бывает, — Волчек сказал это так, словно ставил точку. Потом добавил преувеличенно бодрым голосом: — Ну что, гуляки, пойдем домой? Выпьем с горя.
— Не отказался бы, — усмехнулся я.
Сара только крякнула и снова зашагала вперед.
