У директора с мистером и миссис Дурсль состоялся непростой разговор за закрытыми дверями, подробностей крестник не слышал. Но результат превзошел все ожидания. Условия «заключения» у Гарри существенно улучшились. Решетку с окна дядюшка сорвал в тот же вечер, а тетушка даже изволила приструнить своего сыночка, когда тот начал по воспитанной годами привычке задирать мальчишку за ужином.
Еще месяц мы прожили худо-бедно спокойно, постепенно научившись не обращать внимания на окружающих. Правда, надо отдать им должное, обитатели коммуны сами по себе нам не докучали. Просто их образ жизни ни я, ни Хиддинг в силу своего темперамента принять не могли и время от времени раздражались при взгляде на это медитативное болото. Иногда мы невольно участвовали в посиделках под треньканье гитары и каких-то навязчивых ударных инструментов или неторопливых беседах беспредметного характера, проводящихся в неизменном марихуановом кумаре. Мне даже пару раз не удалось отвертеться от приобщения к этому «маггловскому удовольствию». Эффект был странный, но в общем — ничего особенного. Какое-нибудь наше заклинание или зелье, то же Приворотное, к примеру, сносило голову в десятки раз сильнее. Сара потом, конечно, не упустила случая позлорадствовать, но вопреки моим ожиданиям ругаться не стала. Хотя сама принципиально ничего в рот не брала, отмазываясь своим печальным «госпитальным» опытом. Впрочем, народ не настаивал. Тут свобода в чести, мать ее!
В один из дней, когда мы возвращались из очередной вылазки «в город», в смысле в ближайший магазин, где добывали скудное продовольствие, а Сара еще обычно минут по пятнадцать обнималась с телефоном, нас уже на пороге дома настигла сова. К таким появлениям местный народ относился равнодушно, словно так и должно быть. Мол, такая вот причуда у «волшебника Блэка» и его белобрысой пассии: птичек любят. Ушастая птица уселась на плечо Саре, от чего та болезненно сморщилась — когти у совы были будьте-нате.
— От Волчека, — с оживлением в голосе выдала она, взяв в руки записку. Я заглянул Хиддинг через плечо.
Меня время от времени немного ела совесть, что мы, найдя новое убежище, не оповестили нашего друга. Небось поволноваться пришлось. Не за меня, конечно. За Сару. Волчек ведь, несмотря на то, что «вроде как отступился», вряд ли был готов потерять женщину из виду насовсем.
Встречу с оборотнем Сара предложила назначить в каком-нибудь неприметном пабе, где не слишком щепетильная публика. Благо таких в ближайшей округе было предостаточно. Сказано — сделано. Через день, одевшись понеприметнее, мы устроились за дальним столиком кабака под названием «Тролль» — красноречивое, если приглядеться к бармену — и стали ждать нашего друга. Волчек появился вовремя. Он тоже был в маггловском наряде, который, надо сказать, смотрелся на нем достаточно органично, неторопливо огляделся и вальяжной походкой продефилировал через зал к нашему убежищу.
— Красавчик, — с улыбкой заметила Сара шепотом, пока оборотень пожимал мне руку и усаживался рядом с ней за столик. Пихнула нашего друга локтем в бок и насмешливо пробормотав уже ему: — Местные сеньоры от тебя без ума, — и кивнула головой в сторону потрепанного вида девицы с мутным подвыпившим взглядом, которая и вправду провожала Волчека весьма заинтересованно.
— Ну, вы даете! — тихо, но с нажимом заговорил он. — Пропали и ни слуху, ни духу. Я уж чего только не надумал…
Оказалось, Волчек был в Сером Лесу вскоре после того памятного майского побега и Обри поведал ему о наших злоключениях. Сивый к тому моменту уже куда-то слинял, а то я бы не удивился, если бы Волчек сгоряча не сделал то, на что в свое время не решился я сам. Даже пожалел, что этого не случилось. Уж наш друг миндальничать бы не стал!
О том, что мы ушли целы-невредимы оборотень узнал от Бобби. Давил на бармена, но тот, по понятным причинам, помочь нас разыскать не мог.
— А чего же сразу не написал? — спросил я и тут же пожалел об этом, наблюдая, как заходили желваки у Волчека на лице. Он высказываться не стал, но и так было ясно: разобиделся. Вот, черт, детский сад! Разумный, разумный, а туда же…
— Ладно, проехали, — буркнул он, протягивая руку к стакану, который любезно подтолкнула к нему Сара, вызвавшаяся сходить к стойке за напитками, а то как-то странно сидеть в баре за пустым столом. Он отпил, пробормотал: «Пакость какая!» — и спросил:
— Где осели-то, беглецы?
Сара пустилась в объяснения, я же молча наблюдал, как мрачнеет физиономия оборотня, как он барабанит пальцами по стакану с пивом и качает головой.
