Преступники полностью

— Бог миловал.

— Но ведь лечилась?

Она понизила голос и зашептала почти в самое ухо, щекоча его горячим дыханием:

— Это часть легенды была, когда меня к Омару внедряли. Там много гадостей было… пришлось пережить. Сперва липовая взятка, потом — со службы долой со скандалом, после срыв. У шефа спец один знакомый есть, так он помог героиновую кому сымитировать. Клиника… В общем, дорого мне эта разработка обошлась… Так что, Блэк, если я дело до точки не доведу, считай, даром три года жизни потратила.

Я в ужасе представил себе этот путь. И зачем, девочка? Неужели какая-то гребанная «справедливость» стоит так дорого? Сказал ей об этом, впрочем, почти без надежды на понимание. Оказалось, не ошибся. Сара замкнулась и весь вечер сидела букой, чем тут же привлекла местных доброхотов, пришедших утешать.

Мне было даже весело наблюдать, как она внутренне бесилась от всех этих сочувственных философствований и предложений потопить горе в медитации, траве, сексе (нужное подчеркнуть). Примерно через час я сжалился над ней и увел «прогуляться», слушая вслед недвусмысленные комментарии.

На второй неделе пребывания в Ист-Хэме мне пришло очередное письмо от Гарри. Оно было как всегда длинным, но необычайно тоскливым. Не по содержанию — тут как раз все было в ажуре — а, так сказать, по духу. В преддверие лета крестник уже готовился к встрече с ненавистными родственниками и заранее ждал их измывательств.

«Дядя меня за то дело с тетушкой Мардж точно под замок посадит, — читал я проникнутые вселенской скорбью строки, — кормить, наверно, и вовсе будут раз в неделю». Ну это он, ясное дело, сгущает краски, хотя фраза про дым без огня тут была как нельзя кстати.

Словом, у меня теперь была очередная головная боль под названием «счастливое лето для Гарри». Я уже начал всерьез задумываться, не устроить ли для крестника нелегальное турне куда-нибудь в теплые страны. В моем, разумеется, преступном обществе. Вся загвоздка была в том, как умыкнуть мальчишку из-под бдительного ока нашего директора. В том, что Дамблдор присматривает за Поттером даже вне Хогвартса, великий волшебник, считай, признался сам.

Мучимый сей многотрудной задачей, я как-то поддался слабости и проговорился Саре.

— Это еще зачем? — удивленно молвила моя подруга.

Я пустился в объяснения, но Сара упрямо не желала меня понять.

— Ну, и что такого? У всех у нас детство не из одних только праздников. Сам разве не рассказывал мне…

Я нетерпеливо перебил ее:

— Меня в чулане не запирали и голодом не морили. Я сбежал, потому что строптивец был и дурак. А Гарри, похоже, еще и лупят там. То ли братец, то ли дядька. Я не понял.

— Подумаешь! Меня отец в детстве не раз ремнем охаживал и ничего — стерпела. Он у нас суровый был.

— Небось было за что? — вспомнился ее рассказ по воровство груш. Вот они, криминальные наклонности, еще с младых ногтей. Маленькая Сара вдруг представилась мне этаким сорванцом без царя в голове. Как только не покатилась по наклонной? Видать, и вправду папашины вздрючки подействовали!

— Было, — Хиддинг слегка усмехнулась, потом ей вдруг пришла в голову какая-то мысль. Это я понял по наползающей на лицо коварной ухмылке. — Есть один вариант, Блэк. Не знаю, понравится ли тебе…

— Что такое? — подозрительно спросил я, пытаясь представить, чем еще может удивить меня не в меру изобретательная Сара.

— Шантаж, — шипела, как змея. Да она змея и есть!

Перед тем, как потребовать от подруги подробностей, я быстро огляделся. Условия для «секретного» разговора — идеальные. Мы сидели на заднем дворе дома на старом надувном матрасе, вытащенном в связи с отсутствием дождя на улицу, и пытались отойти от благовоний, которые курились в нашем новом пристанище почти беспрерывно. В некотором отдалении от нас живописно расположились Патрик и его Бонни, все такая же отрешенная и «неземная», одетая в какую-то цветастую тряпку, похожую на перекрашенную простыню.

К слову сказать, я по началу запутался в сложных любовных отношениях местных обитателей. Такое впечатление, что тут спали все со всеми. Сначала меня, хоть никогда и не считавшего себя образцом высокой морали, это несколько шокировало. Потом привык. Относительно стабильно друг с другом были только эти двое. Вот и сейчас они упоенно целовались, прислонившись к грязной стене, а экзальтированная Пэпэ рисовала сию идиллическую картину, время от времени издавая восторженные возгласы. Сара взирала на действительность с видом человека, которого прямо сейчас стошнит. Я ее понимал.

— Кого шантажировать-то собралась? — смотреть на строгое лицо Хиддинг было не в пример приятнее, чем на местных Тристана и Изольду.

— Кого-кого, — передразнила она, тоже отворачиваясь от тошнотворного зрелища. — Родственников твоего пацана, разумеется.

— Интересно, как?

— Есть одна мыслишка.

— Расскажешь?