— Понимаешь, все эти люди: и этот Берти, и оборотень твой — так… мелкие сошки. Управляющие, менеджеры, охрана, да бог знает, кто еще. Они ничего не решают. У всего этого есть… покровители, скажем так. Игорный бизнес очень прибыльный, а подпольный — вообще золотое дно. Полностью его истребить никому не под силу. Его терпят, пытаются держать под контролем. Но время от времени его воротилы начинают зарываться, считают себя безнаказанными. И вот сейчас это самое и происходит. Но что хуже всего, игорный бизнес начинает срастаться с наркобизнесом, а это уже дрянь-дело. Не знаю, заметил ли ты, но этот Берти… Он не показался тебе слишком веселым?
— Да, но…
— Я почти уверена, что это кокаин или какая-то синтетика, — произнесла Сара, не глядя на меня, словно рассуждала сама по себе.
— Подожди, ты хочешь сказать, что Берти — маггл.
— Этого я не знаю. Но то, что он наркоман со стажем, это точно.
— Но я считал, что только магглы… Черт!
— Что только низкие людишки «сидят на игле»? — в голосе Хиддинг была неприкрытая насмешка. — Что ж, половина моих добропорядочных соседей тоже считает наркотики уделом отребья. Пока их родное чадо не словят с дозой… Так-то. Ты, кстати, тоже не шарахнулся от слова «кокаин». Пробовал?
— Нет. В книжках прочитал.
Хиддинг не смотрела на меня, словно над чем-то усиленно размышляла, потом помотала головой и пробормотала: «Бред!»
— Блэк, — обратилась она ко мне после паузы, — если ты сможешь вытащить нас отсюда, клянусь, я сделаю для тебя все, что угодно!
— Ты о чем, Хиддинг?
— Я наивно думала, что здесь только ты в опасности. Но теперь вижу, что не только.
— Не понимаю.
— Ты меня что, не слушал? Я два года работала в
До меня, наконец, дошло. Давид замахнулся на Голиафа. Так, кажется, было в той «самой важной книге магглов». Хотя там малыш все же победил… по-моему.
— Только без тебя этот процесс не начнется, так ведь?
— Тонко подмечено, Блэк, — горько усмехнулась она.
— И тебя решили нейтрализовать? Могли бы просто убить.
— О! Это слишком очевидно. Лишнее доказательство правильности моих выводов. А тут все до мерзости банально. Муж спутался с девицей. Жена узнала и в припадке ревности прикончила. Как в сопливой мексиканской драме. Истеричную дуру поднимут на смех с ее доказательствами, даже если их вынесут на процесс.
Мне вдруг стало жаль ее. Не за ее мытарства, не за положение беглого преступника, а за то, как равнодушно она повествовала о личном. Словно это было лишь досадным сбоем в работе, обвалившейся ступенью карьеры. Как можно быть такой… черствой? Равнодушной? Я прежде не встречал таких женщин. Всю жизнь я полагал, что девушки от пеленок и до старости существа эмоциональные и чувствительные, даже излишне чувствительные, на мой взгляд. Я помню, как высокомерно выговаривал своим «дамам сердца» за недостаток логики, тонущей в эмоциях. И вот теперь я повстречал живое воплощение моего идеала: холодная логика, железная воля, дозированность чувств. И что? Мне… нет, не противно… мне страшно.
— Сара, скажи, ты его любила?
— Нет.
Она лежала на спине, прикрыв глаза. Готов поспорить, винтики в ее мозгу шевелились с удвоенной силой. Женщина-машина.
— А что ж не разошлись?
— Привычка. Мы друг другу не мешали.
В этот момент шум за стеной вдруг усилился. Голоса зазвучали громче, раздался грохот и стена дрогнула. Я даже, грешным делом, подумал, что она вот-вот обрушится. Стена уцелела, а вот за ней вовсю разгоралась драка — по крайней мере, набор звуков, доносящихся оттуда, вполне соответствовал. Мы оба, как дети, прильнули к стене, пытаясь понять, что там происходит. И что это происходящее сулит лично нам.
— О! Кажется, наш знакомец Берти пришел наводить порядок, — едва слышно прошептала Хиддинг.
Я кивнул. Знакомый громкий баритон звучал так отчетливо, что стена казалась сделанной из пергамента. Все стихло, как по мановению волшебной палочки. Потом привычный тихий шум возобновился.
— Кому-то не понравилось, как закончился раунд, — равнодушно прокомментировала Сара, опять повалившись на софу. — Через минуту все будет в порядке. У игорных заведений план, они никогда не прекращают работу, даже если кто-то кого-то убьет.
Через минуту я получил подтверждение сариным словам. В нашу комнату ввалился знакомый оборотень. В дверях он обернулся и коротко бросил кому-то в коридоре: «Обожди, я все улажу!»
— Блэк, — обратился он ко мне прямо с порога, — ты играешь в покер?
Я машинально кивнул.
— Хорошо. Сейчас я тебе кое-что расскажу, но это — между нами.
— Ты прекрасно знаешь, что выболтать кому-то что-то я не смогу при всем желании.
Оборотень гадко оскалился.
