— О чем он? — спросил я сжавшегося в комок крестника.
— Не знаю, — соврал Гарри, но быстро сообразил, что это довольно глупо, ведь он не делал вид, что не понимает эльфа. — Критчер думает, что это из-за того медальона, который он отдал мне, но я уверен…
— Какого еще медальона? — и опять я не сдержался, говоря излишне грозно, так обычно в детстве со мной беседовал отец. Гарри совсем сник и я запоздало смягчил тон. — Гарри, ты знаешь, что этот дом полон опасных вещей. Большую часть мы с Ремом уничтожили, часть надежно заперта. Но если что-то осталось…не стоит их брать в руки, а уж тем более использовать. Это может быть очень опасно, я же тебя предупреждал.
— Предупреждал, — как эхо отозвался он, содрогаясь от холода, — но это… было нужно.
— Нужно? Кому?
— Профессору Дамблдору.
Твою же мать! Что там задумал этот человек? Клянусь, если Гарри болен из-за его задания, я ему полбороды выдеру. Черт! Самому стало неловко от глупой детской мысли. Но уж вопрос-то я задам. И вы мне ответите, профессор, не будь я Сириус Блэк!
После этого случая, я, несмотря на яростные протесты Гарри, все-таки настоял на Мунго. И вовремя. Теперь приступы следовали так часто, что мальчишеский организм не выдержал. Даже в промежутках между припадками Гарри чувствовал бессилие, мало ел, плохо спал. Теперь уже никому из целителей не пришло бы в голову поставить диагноз «здоров». Причину загадочного недуга по-прежнему определить не удавалось, целители лишь разводили руками на своих консилиумах и всё, чем могли помочь, это не дать мальчику умереть от истощения.
На второй день пребывания в клинике Гарри посетил профессор Дамблдор. Едва я завидел в коридоре высокую фигуру в знакомой вычурной мантии, бросился ему наперерез.
— Здравствуйте, профессор. Пришли навестить больного? — в голосе моем было достаточно язвительных нот и продолжить я собирался в том же духе, но промолчал. Ибо сам профессор являл собой ужасающее зрелище.
Если в той сцене с незабвенным Краучем мне казалось, что директор внезапно постарел, то теперь можно было с уверенностью сказать, что он был на пороге смерти. Лицо Дамблдора было серого цвета, будто профессора всю жизнь держали в шкафу, глаза ввалились и блестели, как у больного лихорадкой. Голос, которым приветствовал меня Дамблдор, тоже утратил звучность и стал хрипловатым, будто он долго и громко разговаривал на морозе. Взгляд мой упал на правую руку. Она была черная.
— Ты хотел что-то спросить, Сириус? — медленно сказал директор, опираясь плечом о стену.
— Да.
— Что ж, я готов ответить на твои вопросы. Только прежде переговорю с Гарри.
— Зачем? — резко спросил я. — Что за дела у вас с ним?
— Дела? — искренне, как мне показалось, удивился директор. — Я всего лишь хотел узнать о его здоровье.
— Вам не хуже меня известно, что Гарри болен. И мне хотелось бы знать: не ваши ли задания довели его до такого состояния? — это было открытое обвинение, хоть я и говорил тихо, без вызова в голосе.
Директор прерывисто вздохнул, достал из складок мантии пузырек и испросив у меня разрешения — формально, разумеется — выпил его содержимое. Кажется, ему стало легче.
— Я понимаю твое волнение и гнев, Сириус. И я отвечу на твои вопросы… чуть позже. А сейчас я должен поговорить с Гарри.
Он прошел к двери, я последовал было за ним, но Дамблдор остановил меня.
— Я не в праве возражать против твоего присутствия при нашей беседе, и все же…
— Не ожидайте, что я соглашусь добровольно, — зло бросил я, вставая у него на пути, но директор лишь слабо улыбнулся.
— В чем-то ты остался тем же гриффиндорцем, Сириус. Не волнуйся, я не буду долго утомлять Гарри беседой… именно поэтому я хотел просить тебя присутствовать, не задавая вопросов. Мальчик истощен, а мне необходимо расспросить его, иначе я не смогу понять, как ему помочь.
Он действительно пробыл у Гарри недолго, задавал вопросы, внимательно слушал и качал головой. Через полчаса Дамблдор поднялся и собирался было уйти, но его остановил голос Поттера.
— Профессор, вы ведь знаете, что со мной?
Гарри умоляюще глядел на него и я поймал себя на том, что сам смотрю на профессора точно так же. Видимо, вера во всемогущество Альбуса Дамблдора сродни умению ходить, не изживается ни возрастом, ни обстоятельствами. Я подумал, что если он вылечит Гарри, то я больше ни разу и ни в чем не посмею обвинить нашего директора.
— Пока у меня нет однозначного ответа, Гарри. Есть подозрения, но их нужно проверить. Увидимся, мальчик мой.
Он, чуть пошатываясь, вышел за дверь, я выскочил следом, словно боялся, что директор исчезнет. В коридоре было безлюдно. Дамблдор стоял, прислонившись спиной к стене и прикрыв глаза.
— Профессор, вам плохо? — это вырвалось у меня помимо воли.
— Все в порядке, Сириус. Ты хотел спросить меня о чем-то, помнишь?
Ах, да! Задание. Я постарался говорить сдержанно и деликатно и на этот раз у меня получилось. Наверно, от сочувствия.
— Что ж, тут мне нечего скрывать. Я просил Гарри принести мне одну вещь, также как и тебя ранее. Он это сделал, но его болезнь вовсе с этим не связана.
— Вы уверены?
