Преступники полностью

— Уверен. Точнее, не связана в том смысле, который ты вкладываешь в это понятие. Гарри не проклят, не отравлен. Природа его недуга иная, — он опять предупредил мою попытку задать следующий очевидный вопрос и добавил: — Как ты уже слышал, я еще не вполне определился с выводами. Как только смогу это сделать, ты, Сириус, узнаешь первым.

— Это обещание? — скептически заметил я.

— Считай так, если тебе угодно. И более того, когда придет время от этого недуга избавляться, мне может… нет, мне определенно понадобится твоя помощь…

«Неужели великий Дамблдор не справится самостоятельно?»

— Один я не справлюсь, — произнес директор, как эхо моей невысказанной реплики, в который раз заставив меня вздрогнуть. Потом оторвался от стены и медленно направился в сторону выхода.

— Профессор, — нагнал я его, — скажите, та вещь, которую вы просили принести Гарри, она тоже принадлежала…

— … Тому Риддлу? Да.

— Но как она попала к Крит… к нашему домовику?

— Думаю, тебе стоит расспросить его самого.

С этими словами Дамблдор ускорил шаг и вскоре скрылся за поворотом.

Разговор с Критчером мне ровным счетом ничего не прояснил. Особенно, если учесть сколько я при этом выслушал жалоб, причитаний и оскорблений. Разумеется, мне было чему удивляться, я даже потом час сидел в комнате Регулуса и тупо пялился на расклеенные на стене фотографии. Не каждый день узнаешь, что твой брат, оказывается, не просто маленький дурак, попавший в дурную компанию, а герой. Только вот ради чего весь этот героизм был Регулусу нужен, я ей-богу не понимал. И тем более не понимал, как все это соотносится с гарриной болезнью.

На следующий день я отправился в клинику, намереваясь задать пару вопросов крестнику, но на пороге его палаты меня остановил главный целитель. По крайней мере так было написано в табличке, пришитой к его форменной больничной робе.

— Мистер Блэк, уделите мне несколько минут.

Я встревожено посмотрел на него и согласился. Целитель, крупный, коротко стриженный мужик лет пятидесяти-шестидесяти с неимоверно добродушным лицом и косолапой «медвежьей» походкой, отвел меня в сторону и начал говорить вполголоса, что де он наблюдал за приступами беспамятства, в которые то и дело впадает крестник и…

— … я вижу неутешительную тенденцию, мистер Блэк! Болезнь прогрессирует стремительно. Если так пойдет дальше, мальчик практически перестанет выходить из этого состояния. Само по себе оно не опасно. Мы провели полную диагностику во время очередного рецидива: организм, как это ни странно звучит, функционирует нормально, но…

— Вы хотите сказать, во время этих припадков Гарри остается здоров? Но ведь это…

— … парадокс? Согласен. И я пока не в силах дать этому феномену объяснение. Но дело в другом, — он в задумчивости взялся за подбородок, брови сошлись, придавая еще большее сходство с медведем, очень удрученным медведем. — Мальчик пытается… Да именно пытается — это правильное слово — сопротивляться своему состоянию, вырваться из него самостоятельно. Предполагаю, что он делает это неосознанно. Но процесс борьбы его истощает. Поэтому я хотел предложить… — он решительно повернулся ко мне, собираясь высказаться, но я его опередил:

— Рекомендуете перестать бороться?

«Медведь» испустил вздох облегчения и одобрительно закивал.

— Я могу сам объяснить ему, но мне кажется, лучше, если это сделаете вы. Гарри вам доверяет.

Слова целителя показались мне верхом абсурда. Как можно излечиться, перестав бороться с недугом? Бред. Впрочем, он профессионал.

— Но не означает ли это, что мальчик навсегда впадет в это… хм… состояние.

И опять он хмурился, переступал с ноги на ногу, но сказал при этом довольно твердо:

— К сожалению, однозначного ответа я дать не могу. Но более вероятно, что нет. Тут ведь такое дело, мистер Блэк… Внешние признаки: судороги, бред, крики — как раз и есть следствие сопротивления. Ну, как высокая температура во время простуды, — он внимательно глянул на меня, вероятно, с целью убедиться, правильно ли я его понял. Потом кивнул, видимо, удовлетворившись осмотром. — Так вы поговорите с ним?

— Боюсь, он не согласится, — «медведь» недоуменно воззрился на меня, а я невесело усмехнулся. — Вы ведь оканчивали Хогвартс?

Он слегка приподнял брови, удивляясь неожиданному вопросу, но ответил:

— Да, Хаффлпафф.

— А Гарри гриффиндорец…

«Наверно, в чем-то даже слишком гриффиндорец», — добавил я про себя.

— …Но я постараюсь.

По началу Гарри мои доводы не убедили. «Понимаешь, я не могу, Сириус, не знаю почему, но уверен, что мне нельзя сдаваться», — горячо говорил он, даже толком не дослушав. Я принялся его уговаривать так, как когда-то убеждал Сару: мягко, без принуждения. В конце я просто умолял.

— Я буду рядом, если почувствую неладное, сразу вытащу тебя.

— Вытащишь? — с сомнением, но и с надеждой тоже, спросил он. — Но… как?

— Буду кричать, петь, звать. Тебе просто нужно будет идти на мой голос. Ты же слышишь и видишь, целитель мне говорил, — я был совершенно не уверен, что это сработает, но не имел права показать своего страха и сомнения.