В месте, где я наконец присел перевести дух, сияет ночной подсветкой огромный плакат. Да не плакат — карта. Красная точка и надпись как раз для таких как ты, Блэк, заблудившихся бестолочей. Скольжу взглядом по очертаниям улиц: все эти «стриты», «плэйсы» и «роуды» мне абсолютно ни о чем не говорят. Хм. Плавный изгиб Клайд-ривер и выше… От-ты Блэк, двоечник! «Собор Св. Мунго». Красиво так нарисован, с подробностями. Прям, хоть сейчас любуйся. Да ты не двоечник, ты тролль натуральный, если сразу не вспомнил. Главная маггловская достопримечательность Глазго, она же объект поклонения всех британских волшебников. Прародина великого целителя. Это там что ли весельчак Мунго своих жаворонков «воскрешал»? Или малиновок… Что за мусор у тебя в голове, Блэк?
На кладбище — старинном, если судить по ветхости надгробий — пусто и жутковато. Какого лешего Сару с Волчеком сюда занесло? Что вообще случилось? Потом, Сириус, потом… Нужно сосредоточиться, мобилизовать свое «собачье чутье» и искать. Итак, оборотень. Замираю, прислушиваюсь к ощущениям, даже глаза прикрываю от напряжения. Помню: когда зрение отключено, другие чувства обостряются. Запах? Их много: тлен, пыльная трава, влажный замшелый камень…Не то! Кровь, запах ее тяжелый, навязчиво лезущий в ноздри. И звук. Еле слышный стон на грани слуха. А, может, это просто фантазия? Кровь и стон, они ведь
Бегу, отключив мозг, на одних инстинктах. Сейчас я пес на все сто, даже движения: согнувшись, нос к земле. Охота на оборотня, твою мать!
Они прячутся в склепе, древнем, с поросшими мхом искрошившимися ступенями. Резная дверь закрыта неплотно. Протискиваюсь. Глаза привыкают к мраку. Надо же, а мне то казалось: темнее, чем безлунной ночью, и быть не может.
— Блэк, ты? — в голосе такое облегчение, что я сразу понимаю: дело плохо. Железная выдержка дала течь. Ты тонешь, Сара!
Она сидит на каменном полу в нелепой «казиношной» мантии с дурацкой бабочкой на шее. Несчастная, тощая, перемазанная девица, из последних сил сохраняющая самообладание.
— Что с ним? — говорить стараюсь спокойно, но уже вижу: хуже некуда.
Волчек без сознания. Голова его у Сары на коленях. Короткие серые, словно поседевшие, волосы испачканы чем-то темным. Кровь?
— Они выследили нас… меня, — начинает Сара, но тут же прерывается, в голосе едва заметные истерические нотки. — Блэк, у него кровь не останавливается… Я уже все перепробовала. Жгут накладывала, повязку тугую…
Тут только я замечаю: кровь на голове — ерунда. Наверно, вообще просто испачкано. А вот рука и правый бок… Что-то в прошлом белое (рубашка? футболка?) покрывает рану, постепенно напитываясь кровью.
— Сара, посвети мне!
— Чем? — хрипло, словно закашлявшись. — Чем посветить?
— Дурочка, ты же куришь. Спичку зажги.
Нервный смех. Роется в карманах. Скрежет спичечной головки. Погасла. Еще раз и еще
— Что, руки дрожат, Сарита?
— Пошел ты…
Тусклый огонек спички выхватывает из мрака лицо с пятнами глаз. Надо быстрее взглянуть на рану, спичка же горит…не факел. Но и Сара постепенно приходит в себя. Не может долго в роли «несчастной»? Только на это и уповаю!
— Подожди, Блэк, я сейчас.
Поднимается, осторожно сдвинув голову оборотня, на ощупь пробирается вглубь склепа. Спотыкается, шипит сквозь зубы. Бормотание «да, да вот здесь» и возглас:
— Сейчас будет свет, — короткая заминка, — надеюсь…
Чиркает спичка. Небольшой огонек словно удваивается, переползая на фитиль толстой свечи.
— Благослови господь шотландских католиков! — нервно смеется Сара.
Мои худшие опасения подтверждаются: раны у Волчека самые что ни на есть «от проклятья». Режущее? Нет, не похоже. Хуже, Блэк, гораздо хуже. Что-то темномагическое. Порез небольшой, но кровь течет непрестанно, будто из вены. Это на боку. Рука еще хуже. Там рана дюйма три, глубокая, края разошлись. Такая и от обычного ножа сама не затянется, а уж от проклятья…
— Сколько он без сознания?
— Час с небольшим.
— Его надо разбудить.
— Надо. Но как? Он уже много крови потерял.
— Он оборотень. Выкарабкается, — побольше уверенности в голосе, Сириус. Ты сам то в это веришь?
Сара бьет Волчека по щекам, тормошит, трясет за плечи.
— Надо что-то остро пахнущее…
— Носки? — низкопробный юмор это моя всегдашняя реакция на стресс. Еще Лили замечала мне по молодости… и выговаривала.
— Кретин!
Сара отдирает кусок от окровавленной тряпки, подносит к огню. Смрад действительно жуткий. Трясет тлеющим лоскутком у носа Волчека. Вздох. Шевеление. Желтые глаза медленно раскрываются. «У оборотней должно быть очень чувствительное обоняние», — академическим тоном комментирует мой мозг.
— Есть контакт, — тихо произносит Сара. Улыбается, как мунговская целительница, гладит оборотня по щеке.
— Очнулся? Волчек, Блэк пришел, он тебя вылечит.
— Салют, Блэк, — сначала тихо и хрипло, затем громче, — быстро прибежал…
Волчек пытается подняться, опираясь на левую руку. С большим трудом, но ему это удается.
— Тебе надо перекинуться, — без долгих прелюдий говорю я.
— А не боишься? — пытается скалить зубы, но лицо слушается плохо.
— Кого? Полумертвого волка в новолуние? Не смеши, Волчек.
