Внутренне жму себе руку: записку крестнику я написал заранее. Маню толстую ушастую сову. Ответственная, представительная птица — то, что надо. Она медленно сползает с насеста, клекочет от своего птичьего недовольства, мол, не нашел времени получше… Привязав к лапе мятый листок из все того же сариного блокнота, выпихиваю толстуху в окно. «Отнеси Гарри Поттеру в гриффиндорскую башню». Сова ухает, мол, не дура, сама разберусь.
Ну, паренек, не подведи дурака-крестного!
Обратно к Иве я несусь так, словно за мной гонятся все азкабанские дементоры за одно с министерскими аврорами. Дерево даже не успевает мне как следует врезать по печени. Я ныряю в лаз и галопом скачу по тоннелю. В Хижине Сара, уже очнувшаяся от обморока, но все еще мрачная и бледная, прижимает к боку оборотня почти полностью пропитавшуюся кровью тряпку, которая, как я теперь догадываюсь, не что иное как ее собственная футболка. Видимо, кровотечение возобновилось. Ну что же, Блэк, ты во время!
— Почему так долго, — нервный злой шепот. Я даже не возмущаюсь: на Сару жалко смотреть.
— Старого друга встретил. Хотел поболтать, да не получилось…
Она хмурится, сердясь несвоевременной шутке.
— Он уже, наверно, пинту крови потерял, — строго, обвиняющее. Потом пауза и устало: — Как еще в сознании-то?
— Оборотень! — отвечаю я, пожимая плечами.
Волчек уже даже не скалится, в желтых глаза муть.
— Тебе нужно превратиться, — говорю я, давя сомнение в голосе: сможет ли?
Волк дергает задней лапой, отталкивая от себя женщину. Сара отползает, не отводя от него взгляда и с каким-то мучительным извращенным любопытством смотрит на жутковатые преображения волка в человека. Все таки анимагическая трансформация выглядит г-хм… эстетичнее, что ли. Отгоняю прочь дурацкие мысли, пытаюсь сосредоточиться на задаче.
Итак… Влить в него кроветворное, наложить жгут (вручную, палочки то нет). Вылить заживляющее на рану, стянуть края. Опять же по-маггловски, бинтом. Жгут долой. Еще кроветворного. То же самое с раной на груди. Потом до кучи еще заживляющего прямо на бинты. До завтрашнего вечера дотянет, а там, даст бог, и Гарри подоспеет. Эх, повоюем еще, Волчек!
Я осмотрелся, ища обо что бы вытереть окровавленные руки, не нашел и вытер прямо о плащ. Ладно, хуже уже не будет. На кровати, куда я в изнеможении присел рядом с Хиддинг, лежал слой пыли и трухи от полога. Мы с Сарой переглянулись и я уловил на ее лице оттенок уважения. Ну, вот и я на что-то сгодился, девочка! Она перевела взгляд на заснувшего прямо на полу оборотня, с силой потерла ладонями по щекам, отчего лицо стало еще грязнее и выдала:
— Надо же. Я думала: фьють, и сейчас все затянется, — Сара кивнула на окровавленные (к счастью уже совсем немного) бинты.
— Такие раны простыми зельями не вылечить, — ответил я, пристально следя за ее движениями и пытаясь угадать ее собственное состояние. Что-то подсказывало: прежняя твердость давалась Саре с трудом. Да уж, встреча с дементорами не прошла бесследно даже для нашей «железной леди».
— Хочешь сказать, может стать хуже?
— Хуже — нет, по крайней мере в течение ближайших суток. Но и лучше тоже.
— И что дальше?
— До завтра доживет, а там я постараюсь наложить контрзаклятия, — у нее на лице странная рассеянность. — Не понимаешь?
Усмехается.
— Где уж мне… Тебе инструмент нужен?
— Соображаешь, Хиддинг.
— И?
— Я Гарри написал, завтра вечером он придет. Надеюсь.
— То-то я гляжу мой блокнот уже половины листов скоро недосчитается…
— Всего двух.
Я откинулся на столбик кровати и устало прикрыл глаза. Теперь, когда этот безумный день закончился, мне он казался длиной в неделю. Причем неделю, проведенную без сна и пищи.
— Ладно, проехали. Что это за место?
— Хогсмид… Не пытайся вспомнить. Это поселение волшебников, магглам о нем не известно.
— Ну, почему же? — скептически заметила Сара, — Хогсмидское плато есть на картах. Любители полазать по горам здесь бывают, хоть и не часто… У Дилана, моего брата, есть один друг, так вот он…
— Но деревню они видят вряд ли, — перебил я устало. А Сара помрачнела, вспомнив, по-видимому, свой мнимый прыжок в ущелье. Пробормотала что-то о хитроумной маскировке и начала бродить по комнате, изучая обстановку. Провела пальцем по пыльному столу, долго рассматривала висящие клочьями обои на одной из стен, даже в заколоченное окно попыталась заглянуть. Словом, вела себя как настоящий детектив, и меня то и дело подмывало спросить, к каким выводам пришел ее «выдающийся полицейский ум». Но Хиддинг меня опередила, задав свой вопрос:
— Ты уверен, что тебя здесь не будут искать?
Я кивнул, но поняв, что для моей дорогой инспекторши простого «да» в данном случае явно недостаточно, вкратце объяснил ей что к чему.
— Они
