Разумно. Как я уже не раз замечал, оборотень был прирожденный делец. Все-то у него продумано! Если б не решил «любезности» оказывать разным блэкам и магглам белобрысым, жил бы припеваючи. Жалеет уже небось!
— Когда мы переместились, — тем временем продолжал свой рассказ Волчек, — они нас в комнате заперли, а сами к «папику» своему на доклад. Он, кстати, у них фраер полнейший. Они так орали в соседней комнате, что даже я все слышал, хотя был уже почти в отключке. Сарита уши навострила, они у нее разве что не шевелились, когда она под дверью подслушивала. Так вот, «папик» жутко психовал, костерил придурков, что заварушку устроили. Не могли, мол, без лишнего шуму, идиоты косорукие. А уж когда они про меня ляпнули, то он и вовсе с катушек съехал, так верещал — я думал, камин лопнет.
— Камин? Так это волшебник?
— Нет, бля, тролль горный! — Волчек даже подался вперед от моей «недогадливости». — Конечно, волшебник. Маг-недоумок нанял магов-недоумков решить свои «магические» проблемы, — он оскалился и добавил, — да ты Сару спроси. Она там гораздо больше меня поняла, я ведь не очень-то в курсе ее «дела».
«И это тебя, ох, как задевает, парень. Надо же, Сара вертит оборотнем вслепую».
— Короче, пока они там терки терли, мы с Саритой времени не теряли. Я ей веревки на руках разгрыз…
— Магические? — удивление в моем голосе заставило Волчека скептически усмехнуться.
— Мне любые по зубам, — он подмигнул. — Смекаешь, Блэк? Но это не главное. Важно, что у меня был путь к отступлению. Портал в Глазго, совершенно «чистый»: не прикопаешься. Берти, добрый самаритянин, в свое время у какого-то лоха в карты выиграл и мне подкинул. Я его уже года три, не снимая, ношу. «Папик»-то меж тем смекнул, что время уходит и шестеркам своим приказал Сару магглам сдать, да проследить, чтобы те ее точно скрутили, а меня убить и концы в воду. Павлин недоношенный!
Последнее сопровождалось «волчьей» ухмылкой. Как я уяснил из намеков, Волчек считал пресловутого «павлина» полнейшим дилетантом по части заплечных дел. Какой-то высокопоставленный хрен, боящийся разоблачения? Хм. Возможно. И в сарину историю хорошо вписывается. Нужно будет спросить нашу милую инспекторшу, не тот ли это человек, которого она по ее собственному признанию «боялась узнать» еще в наше первое знакомство с Волчеком и его командой мошенников.
— И вы удрали?
— Ага, — оборотень, поморщившись от боли, пошевелился и потер плечо над раной. — У шестерок-то ума оказалось больше, чем у «папика». Они так очковали ко мне подходить, что минут десять спорили, кому из них к оборотню сунуться, да что потом им за мое убийство светит. Видать смекнули подонки, что Белый Волк не по их трусливым задницам добыча. Это им не малютку-магглу копам сдать, тут можно так огрести — мало не покажется.
Всю эту тираду Волчек произнес сквозь зубы, хотя я все же уловил в его словах некоторый оттенок самодовольства. Король бандитов, мать его!
— В общем пока они спорили, кому идти меня мочить, я успел слегка очухаться и рассказать Саре про портал. Сучата ничего и понять не успели, как мы уже переместились. Потом я отключился. А когда очнулся, увидел твою бледную рожу и понял, что девочка времени даром не теряла. Дальше ты знаешь.
— Сара пыталась лечить тебя. По-маггловски, конечно. Но с раной от проклятья, ей, понятное дело, бороться бесполезно, вот она меня и вызвала.
Волчек слабо улыбнулся, видимо, мысль о сариной заботе была ему приятна.
— Малышка меня всегда поражала находчивостью, — произнес он тихо, не глядя на меня. — Ума не приложу, как ей удалось связаться с тобой так быстро?
Я рассказал оборотню о пергаменте, умолчав о том, что именно Сара настояла на том, чтобы у нас с ней было «средство экстренной связи». Не хотелось давать Волчеку лишний повод для ревности. В том, что это была именно ревность, я уже не сомневался. Даже удивительно, что умный и прозорливый оборотень здесь был абсолютно слеп. Ну, какой я ему соперник, право слово?
На скрип ступеней мы оба отреагировали одинаково. Вот уж точно — звери! Или это постоянный страх быть обнаруженным сделал нас похожими?
В данном случае, правда, «боевая стойка» была лишней. В дверях стояла Сара, такая же грязная, как и вчера, при этом еще изрядно заспанная и хмурая.
— Делитесь впечатлениями? Ну-ну.
Поеживаясь от холода, Сара прошествовала к нам и, заметив в углу мятое ведро, немедленно оживилась:
— Тут есть вода?
Пока Сара пила и умывалась, мы с Волчеком хранили молчание, словно ждали, когда наконец, наша подруга соизволит обратить на нас внимание. Наконец, Сара устроилась на какой-то рухляди в углу с видом генерала, открывающего военный совет.
— Ну? Что у нас плохого? — спросила она своим неподражаемым дурковатым тоном, который, как я теперь понял, всегда использовала в моменты крайнего раздражения и неуверенности. Надо же, я тоже научился «читать» людей. Ну, по крайней мере, насчет Сары я последнее время не ошибался.
