Преступники полностью

— А ничего смешного и нет. Привидения это вполне реальные существа…

Сара покачала головой и, забравшись с ногами на кровать, взглянула на меня исподлобья, словно надеялась отыскать на лице признаки розыгрыша. Потом отвела глаза и вздохнула.

— Вот черт! Ведь дала себе слово: ничему не удивляться. Но ты меня опять провел, Блэк.

— Могу сказать, что в отношении тебя я дал себе аналогичную клятву.

— И? — приподнятая бровь, углы губ чуть вверх.

— Периодически в ауте.

— И какой счет?

— Пока ведешь ты…, — я с трудом подавил зевок. — Давай спать, Сара.

Она поежилась, сползла с кровати.

— Ты поспи. А я покараулю.

— В этом нет необходимости, — начал было я, но Хиддинг меня перебила.

— Я все равно не смогу заснуть, — она криво улыбнулась в ответ на мой удивленный взгляд. — Наверно, эта ваша грёбанная «маскировка» так на меня действует. Мать-перемать! Я в обморок последний раз падала лет в десять, когда сотрясение мозга заработала, грохнувшись с гаража. А тут, — она в сердцах сжала кулак, — как блондинка беременная.

Я встал, решительно взял ее за плечи и снова усадил на кровать.

— Перестань есть себя, Сара. Это нормальная реакция.

— Нормальная для кого? Для маггла? — с вызовом спросила она, пытаясь высвободиться. Но я продолжал удерживать ее и даже встряхнул.

— Для всех.

— Но вы то с Волчеком не…

— Мы были не людьми! — я повысил голос так, что она даже поморщилась и кинула быстрый взгляд на спящего Волчека, мол не проснулся ли, а я продолжал уже тише.

— То, что ты почувствовала здесь, это никакая не «грёбанная маскировка», вроде той, что в горах… Это дементоры, Сара.

— Дементоры? Твои старые тюремные друзья?

— Хорошая у тебя память, Хиддинг. Да! Они здесь из-за меня, если тебя это интересует.

— И я, разумеется, их не вижу, так?

— «Отлично» за догадливость. И слава богу. Эту мерзоту лучше не видеть, а еще лучше и не чувствовать… Только это, увы, не получится.

Плечи Сары опустились, темные глаза стали какими-то тусклыми, словно она провела много дней в борьбе с тяжелой болезнью. Она в изнеможении прислонилась головой к моему плечу, и это столь не характерное для нее «женское» движение, как нельзя лучше свидетельствовало о том, как ее измотали события безумного дня.

— Прости меня.

— За что, Сара? — я погладил ее по плечу.

— Что заставила взять с собой. Но я, и правда, психанула.

Что ж, девочка, твоя железная броня рассыпается. И вот что странно: я, кажется, даже рад этому.

— Все будет… как будет.

Я отпустил ее и велел ложиться. Сара покорно заползла на кровать, скорчилась в позу эмбриона и зажмурила глаза. Так, наверно, поступают дети, когда хотят внушить доверчивым родителям, что спят, чтобы потом тайком почитать под одеялом. Я лег рядом, накрыл ее своим плащом, обнял и прижал к себе. В тот момент мне казалось, что ничего естественнее и быть не может. Сара вздрогнула, но не отстранилась. Какое-то время я чувствовал ее напряжение, потом она вздохнула и, не поворачиваясь, тихо заговорила:

— Помнишь, ты спрашивал, убивала ли я когда-нибудь? — не дожидаясь моего ответа, она продолжила тоном человека, «ковыряющегося в старой ране». — Сегодня я вспомнила всех. Я, разумеется, ни о чем не жалею. Все они получили то, что заслужили. Но сказать, что чувствовала я себя гнусно, это просто ничего не сказать. Особенно в первый раз.

Я не стал останавливать ее: давай, говори, милая. Авось легче станет. Вот ведь мразь азкабанская: самое паскудное на поверхность вытаскивает!

— Я тогда на последнем курсе Академии была, стажером, так сказать, — так же тихо, без эмоций, продолжала Сара. — Мы с парнями на задержание поехали. Тот парень, Фолленстайл, как сейчас помню, мудак был редкостный: псих, наркоман, убийца — полный набор, одним словом. На пожизненное стопудово тянул. Ублюдок сперва смирно сидел, лыбился, но потом в его больном мозгу что-то щелкнуло и он на моего напарника бросился. Чуть не убил. Я в него выстрелила, а он развернулся — и на меня. Кровища из плеча хлещет, а он и прет и прет… Тут то я и сорвалась. Всю обойму в него всадила с перепугу. До последнего патрона. У парня вместо груди кровавое месиво было. Блевала потом, конечно. Шефу спасибо: отмазал меня, а то бы «профнепригодность» влепили и прощай служба. Так то, Блэк, — она издала нервный смешок. — А сегодня твои дементоры мне сученка как на блюдечке принесли. На вот, полюбуйся еще раз…

— Сара, — я притянул ее к себе ближе и поцеловал в затылок, — я все это знаю… Мне за двенадцать лет чего только не вспомнилось. Дементоры забирают все хорошее, угадай — что остается?

— Как ты с ума-то не сошел? — спросила она почти шепотом, а я почувствовал, что ее напряженные мышцы постепенно расслабляются, дрожание плеч сходит на нет. Сара вытянула ноги, поплотнее закуталась в мой плащ.