Преступники полностью

— Сам не знаю, — ответил я, тоже вытягиваясь и пристраивая голову так, чтобы ее волосы не щекотали мне нос. — Там большинство уже через месяца три-четыре как овощи. Но это только те, кому есть, что терять… А мне, видно, нечего было. Азкабан вообще странное место: кого еще можно… ну перевоспитать, что ли… он ломает, а фанатиков и одержимых только укрепляет в их одержимости и фанатизме. Дорогая моя кузина — наглядный пример.

Сара поерзала у меня под рукой, снова сворачиваясь клубком, и пробормотала:

— Наверно, по большому счету, все тюрьмы такие. Хотя ваши колдуны, безусловно, гуманизмом не отличаются, — она зевнула. — Кажется, я и правда смогу заснуть.

— Спокойной ночи, Сара Хиддинг.

— И тебе, Сириус Блэк.

Я прижался к ней теснее и закрыл глаза.

Первое что я увидел, проснувшись, были больные желтые глаза Волчека, устремленные на меня. Оборотень умудрился встать и теперь возвышался над нами, как обелиск скорби. Выглядел он осунувшимся и постаревшим, что было довольно естественно после такой кровопотери, но что-то подсказывало мне, что истинная причина его нетоварного вида вовсе не раны. Вернее, не те раны. «Крепко же она тебя зацепила, приятель», — подумал я и привстал на локте, отстраняясь от все еще спящей рядом Хиддинг.

Впрочем, Волчек довольно быстро сбросил с себя облик «обманутого в лучших чувствах страдальца», мотнул головой в сторону двери и прошептал беззвучно, одними губами:

— Поговорить надо.

Я кивнул, сполз с кровати, стараясь не потревожить почти полностью закопавшуюся в мой плащ Сару, и последовал за ним.

В нижней части Хижины прямо под полом был колодец. Я напился отдающей металлом воды, пытаясь таким образом обмануть голод. Волчек тоже жадно пил, сказывалось действие Кроветворного зелья. Мне даже показалось, что после нескольких глотков он стал выглядеть менее больным… Я хотел осмотреть раны, но оборотень жестом остановил меня.

— Я знаю что там. И знаю, что больше, чем ты сделал, сделать невозможно.

— Надеюсь, к вечеру добыть палочку…

Волчек пожал плечами, словно речь шла вовсе не о нем и его возможной смерти в недалекой перспективе. Его заботило другое.

— Я хотел поговорить не о своем здоровье…

— О ней?

Волчек на мгновение прикрыл глаза, потом совсем по-волчьи дернул верхней губой.

— О ней! — он не мигая уставился мне в глаза и мы, наверно, с минуту молча буравили друг друга взглядами, словно два зверя перед схваткой. Волк и Волкодав.

Потом он тряхнул головой и устало произнес:

— Она тебе ничего не рассказала?

— Не успела. Надо было тебя спасать…

— Как благородно, — фыркнул Волчек. — Должок решил вернуть, а Блэк?

— Не люблю кредиторов… — в тон ему ответил я, засовывая руки в карманы и прислоняясь к стене. — Как говорится, дал взаймы — дружба врозь.

Оборотень кашлянул, как будто в знак согласия. Помолчал и прибавил странным тоном:

— Знаешь, Блэк, ты мне поначалу казался каким-то рохлей. Ей богу не понимал, чего за тобой так вся белокостная свара бегает, а теперь гляжу — не зря.

Из уст Волчека это признание моей «преступной сущности» звучало как комплимент. Все-таки странные у нас с ним взаимоотношения. Не друзья, не враги, не партнеры… Черт! Даже не знаем ничего друг о друге толком, по крайней мере я. А вот ведь… только лихо стало тотчас к оборотню прибежал, и он тоже.

— Они разыскали ее, Блэк!

Я снова обернулся к Волчеку. Тот сидел на полу, опираясь о стену и согнув одну ногу в колене. Видно, ему стало хуже.

— Кто?

— Тот упырек, которого ты видел в зале, и его кореш. Но они так, шваль. Главное теперь их «папа» знает, что Сара на свободе… И это уже настоящее дерьмо.

Волчек рассказывал, то и дело останавливаясь, чтобы откашляться и восстановить силы. Из его повествования я вынес главное: если раньше сарины дела были лишь в меру плохи, то теперь конкретно «запахло жареным». И, кстати, для самого Волчека тоже.

— Они подловили ее прямо в коридоре. Ублюдки, видимо, получили четкий приказ оставить девчонку в живых, потому скрутили ей руки заклятьем и собирались смыться. Правда, к их несчастью, я оказался рядом…

«Немудрено. Ты ведь за ней хвостом ходишь. Телохранитель, блин». Впрочем, я тут же обругал себя за неуместный сарказм. Волчек миссию, избранную им добровольно и, похоже, пока вполне бескорыстно, выполнил с честью.

— Одного я нейтрализовал, а вот со вторым не вышло. Я бы его мигом в клочья порвал, да только он девчонкой прикрылся и метнул в меня чем-то… я не понял, но гадость редкостная. И тут же аппарировал, хорошо я успел за ногу его цапнуть.

Он на мгновенье замолчал.

— Слушай, — воспользовался я паузой в разговоре, — давно хотел спросить: а почему ты в своем заведении не ставишь щит от аппарации.

— На кой! Чтоб самому в ловушке оказаться? Ты головой-то думай, Блэк, — Волчек для наглядности постучал себя по лбу, — а если заявиться кто надумает? Да и клиентов лишние защитные чары отпугивают. Проверено.