Вот ведь молодец крестник! И как удачно выбрал «парламентера»… Женщина-кошка, если и не поверила с первых слов, то уж почувствовать что-то должна была, как пить дать. Конечно, законопослушание и кристальная честность моего бывшего декана, наверняка, кричат караул. Все-таки незаконная анимагия — это вам не ерунда какая-нибудь, преступление. Но если она притащила мальчишек к директору, значит где-то в глубине души верит им. Рациональная мадам МакГонагалл никогда ничего не совершает опрометчиво.
— Я подтверждаю это, — сказал я, жадно пожирая глазами Питера. Только б не сбежал, гнида!
— Это легко проверить, — встрял Снейп, стрельнув в меня злобным взглядом. — Если Блэк соизволит, наконец, вернуть мне палочку…
Черт! А я уже и забыл.
— Лови, — сказал с усмешкой, бросая ему инструмент. Наплевать, что на меня грозно смотрели два моих бывших профессора. Развязка была близка и я чувствовал себя окрыленным. Ты все-таки выпутаешься из передряги, Сириус. Уж не оплошай.
Опять открылась дверь. Представление «маленького волшебного балагана» продолжается? Сцена третья: те же и… оборотень.
Рем Люпин в обществе маленькой кудрявой гарриной подружки, виденной мною на вокзале, шагнул в кабинет директора и застыл соляным столпом. Мелодрама, мать ее! Я опять боролся с истерическим смехом…
Много позже я узнал, что же произошло в действительности. Разумеется, от Гарри. Оказывается, мой крестник так твердо решил, что справедливость должна таки восторжествовать, что после бегства от Снейпа ринулся прямиком в свою спальню, где квартировал вместе с мальчишкой Уизли, и потребовал у того немедленно предъявить крысу. Надо ли говорить, что ему не поверили. Рыжий друг был еще поупрямей Гарри. Пока они препирались, пока Гарри доказывал, что он не спятил, Питер смекнул что к чему и решил «сделать ноги». Парни ринулись ловить маленького паршивца, но крыса была слишком быстрой. Гарри потом говорил, что у него чуть сердце в пятки не ушло, когда он понял, что тварь сбежала и он, похоже, провалил все дело. Но в это время на поле битвы пеших бойцов уже сменила «кавалерия» в лице кота, завербованного мной еще в Лондоне, а также его хозяйки, которая, как я понял из путанных гарриных речей, была у парней кем-то вроде военного советника. Рыжему Живоглоту — во имечко-то — была отдана команда «фас», хоть он, похоже, в ней не и нуждался. И мой «спецагент» не подкачал. Крыса была изловлена и принесена пред очи хозяйки довольно скоро. Однако, трое поборников справедливости в своей охоте на анимага-убийцу не учли одного обстоятельства. И это обстоятельство наткнулось на них в коридоре, аккурат когда Гарри со товарищи намеревались нести свой трофей в кабинет Дамблдора, ибо крестник был твердо намерен довести дело до конца. Мистер Филч торжествовал: отловить нарушителей режима на месте преступления всегда было для смотрителя настоящим призом за бдительность. А тут трое, а в числе них сам Поттер, на которого старина Аргус имел зуб еще заочно, за отцовские проделки, надо полагать. Впрочем, крестник и сам был, что называется, «не без греха». Словом, Филч, фигурально выражаясь, за уши оттащил «хулиганов» к их декану. На мое и гаррино счастье МакГонагалл была, как и все дамы почтенного возраста, любительницей почитать на ночь. За этим занятием ее и застала компания из трех детей, кота и лучащегося счастьем школьного смотрителя. Питер, поняв, что конкретно запахло разоблачением, начал дико извиваться, искусал мальчишку Уизли и тем косвенно себя выдал. МакГонагалл, может, и не до конца поверила сбивчивому рассказу детей, но ее знаменитое на весь Хогвартс стремление «всегда и во всем разобраться и добыть правду» спасло положение. В этом профессор была, без сомнения, стопроцентной гриффиндоркой. И я благодарен ей за это. Девочку, как наиболее ответственную, отправили звать Люпина. Свидетель все-таки. А Гарри и его друга Рона МакГонагалл самолично отконвоировала к Дамблдору. И во время, черт побери! Очень вовремя.
Пока же я ничего этого не знал и счел появление всех действующих лиц нашей драмы настоящим знамением. Значит, время пришло. Я встал, не обращая внимания на дернувшегося было мне наперерез Снейпа, и подошел к немного испуганному Рону Уизли.
— Дай мне Питера, мальчик, — голос мой от волнения звучал жутковато.
— Это не Питер, это Короста, — он ответил машинально, но крысу все же протянул.
Крыса извивалась в моих руках, но когда я, оскалившись, глянул ей (или теперь все-таки
Как же долго я ждал этого момента. Мне даже почудилось на миг, что мы с ним остались в комнате одни. Я не слышал звуков, люди казались мне размытыми пятнами, четкость обрели лишь мои руки и крыса с рваным ухом и оторванным когтем, которая уже больше не вырывалась их них.
Первым звуком, вернувшимся ко мне, был голос Рема.
— Быть не может! Питер…
Я не отрывал глаз от крысы. Но даже не глядя на Люпина, знал, что он хмурится, недоумевая, сжимает и разжимает пальцы, как делал это всегда, когда нервничал…
