— Может, Ремус, может. Он так умело водил всех за нос эти годы… Но нас-то с тобой не обмануть. Помоги мне разоблачить его.
Я повернул голову в его сторону. Открытый взгляд Рема выражал целую гамму чувств: сомнение, вину, потрясение и… решимость. Да! Он ведь тоже один из нас, мародеров.
В этот миг крыса, почувствовав, как хватка моя ослабела, резко дернулась, вонзила зубы в ладонь, а когда я невольно разжал пальцы, шлепнулась на пол и бросилась наутек. Чертов Петтигрю, неужели даже здесь надеется улизнуть?
Рем вскинул палочку, но его заклятье опоздало лишь на долю секунды. Крыса ринулась к двери, но буквально в дюйме от нее была схвачена в плен белого света. Сверкающий луч протянулся к зверю, заставляя его подняться над полом и завертеться в воздухе. Тело начало расти, линялая шерсть исчезла, уступая место потрепанной одежде и обвисшей коже. Питер Петтигрю рухнул на колени и закрыл голову руками, словно ожидая удара.
— Ты опять чуть не упустил его, Блэк! — произнес жестким презрительным голосом Снейп, опуская палочку.
После превращения Питера в кабинете директора началось форменное светопреставление. Заговорили все разом. Ахи, охи, недоуменные восклицания, требования немедленно вызвать авроров смешались в один беспорядочны гам, среди которого только мы двое — Снейп и я — хранили молчание, обмениваясь странными взглядами. Когда-то мы стояли по разные стороны баррикад, ненавидели друг друга… Впрочем, я и сейчас не стал бы употреблять эти глаголы в прошедшем времени. Но что-то неуловимо изменилось. Нет! Я не строил иллюзий, что мы сможем забыть все то, что успели наговорить друг другу за прошедшие годы, просто понял, что отныне не смогу произнести привычное «Нюниус» с прежним удовольствием. Это осознание давалось мне с трудом, и ему, вероятно, тоже. Хотя, черт его разберет. О чем думает Снейп, мне не понять никогда.
— Благодарю! — матушке этот мой голос пришелся бы по душе, так по-блэковски надменно он звучал.
Он отвернулся и что-то тихо сказал Дамблдору. Тот кивнул. Не обращая внимания на суету, Снейп прошествовал к двери, буквально разрезая воздух полами мантии, и скрылся за дверью. Пошел горе заливать, что без ордена остался? От привычного ерничанья стало скверно. Да что с тобой, Блэк? Какого хрена ты так раскис. Ты свободен… ну или почти свободен.
— Думаю, следует поставить в известность министра, — вознесся над шумом голос Дамблдора. Долго же он хранил молчание. Даже удивительно, что наш всемогущий директор на время самоустранился. Все тут же притихли. Дамблдор долго пристально смотрел на меня, потом велел МакГонагалл проводить детей в башню. Уходя, Гарри задержался в дверях, я сделал шаг к нему.
— Спасибо тебе, — говорил почти шепотом, сглатывая ком. Он подался ко мне, словно хотел обнять, но в последний момент смутился и просто схватил за руку. — Не волнуйся, теперь все будет хорошо, я обещаю.
— Можно, я напишу тебе, — Гарри смотрел так, что я понял: спросить он хотел не об этом.
— Не можно, а нужно, — улыбнулся я, сжал его руку, — все будет хорошо, Гарри. Мы еще наговоримся с тобой. Иди.
Он тоже заулыбался, махнул рукой и исчез в дверях. Обернувшись, я поймал внимательный взгляд поверх очков, устремленный на меня. Не знаю, что навело меня на эту мысль, но мне почудилось, что Дамблдор не вполне доволен нашим с Гарри диалогом. Впрочем, я счел это вполне естественным, ведь некоторые эпизоды моей биографии должны были вызывать у него недоумение. Опасается моего дурного влияния на Гарри? Ну что ж, вполне в моих силах убедить директора в обратном.
Министр прибыл довольно оперативно. Корнелиус Фадж в щегольской полосатой мантии, чихая и отдуваясь, как бладхаунд, вывалился из камина и недовольно бросил Дамблдору:
— Что за срочность Альбус?
Тот подчеркнуто вежливо поздоровался, словно напоминая министру о хороших манерах, а потом кивнул в мою сторону.
Забавно было видеть радугу на лице Фаджа. Сперва он побледнел, потом позеленел, потом стал пунцовым и, наконец, просиял.
— Вам это удалось! Вы поймали Блэка.
Если бы Министр сейчас начал, как жуликоватый лавочник, потирать руки, я бы не удивился. Весь вид Фаджа, говорил о том, что министром он стал явно в качестве аванса. Хотя по мне так уж лучше этот деляга, чем кровопийца Барти Крауч, заперший меня в азкабанских стенах без суда.
— Нет, Корнелиус. Мистер Блэк пришел ко мне добровольно. И есть кое-что, что вам необходимо знать, прежде чем вы решите вызвать авроров…
— Авроров? — Фадж неприятно сморщился и злорадно пробухтел. — Нет. С Блэком долгих церемоний не будет. Дементоры рядом…
— Корнелиус, вы меня не слушаете, — в голосе Дамблдора, по-прежнему невозмутимо спокойном, появилась едва заметная раздраженная интонация, — возможно, ваше отношение изменится, если вы внимательно посмотрите вот на этого волшебника, — он указал в угол, где под бдительным оком Рема скорчился Петтигрю. Питер слегка дрожал, хотя в кабинете было даже жарковато, лицо его было землистого оттенка, а на лбу выступил пот.
