«Она сошла с ума», — думал я, поглядывая из кустов на патрульную машину, одиноко стоящую напротив искомого дома. Уже было совсем светло, на улице не было ни души и любое движение вокруг дома неизбежно привлекло бы внимание. Я собачьими глазами пристально взглянул на скорчившуюся рядом женщину и увидел, как уголок ее тонкого рта ползет вверх в уже знакомой усмешке.
— Я знаю это время, — зашептала она мне в самое ухо (сидя Хиддинг и я были практически одних габаритов). — Одна смена заканчивается, вот-вот придет другая. Неудержимо клонит в сон, внимание ослаблено, глаза слипаются. Чертовски хочется домой, и ты начинаешь невольно высматривать: ну, где же эта чертова смена. Потом одному приходит в голову идея. Кофе! Вот что поможет. И мы нарушаем инструкцию: это ведь простительно тому, кто всю ночь просидел «в засаде»…
Действительно, дверь автомобиля открывается и полноватый лысый парень со вздохом вылезает на мостовую. У него помятая физиономия и красные от недосыпа глаза.
— Ладно, Джорджи… я мигом. Тебе принести… — говорит он, почесывая затылок, ему что-то отвечают из машины, — ага… и пончиков принесу. О-кей.
Парень, позевывая, удаляется, исчезает за углом.
А мне в ухо по-прежнему шепчет вкрадчивый голос:
— А ты в это время прикрываешь глаза. «Ничего ведь не случится, если я немного вздремну, верно? Пока никто не видит». А в это время из кустов выходит пес, — она гладит меня по голове, будто я настоящая собака. — Он просто вышел прогуляться. Мало ли какое у пса дело? Но псу что-то не нравится. Он заходится лаем. Действительно, кто знает, что у этих тварей на уме? И что ты делаешь тогда? Пра-а-а-вильно. Ты желаешь, чтобы пес заткнулся и убрался… и прямо говоришь, нет — кричишь, ему об этом. Но пес ведь не понимает человеческую речь и продолжает лаять громче и громче. И тогда… тогда ты просто не замечаешь ни-че-го, даже если какая-то серая тень метнется к охраняемому дому… — Хиддинг задержала дыхание и резко выдохнула:
— Пошел! — она совершенно неделикатно шлепнула меня по заду, придавая ускорение.
Все происходило в точности так, как предсказывала бывшая инспекторша. Парень из машины начал орать на меня, а я лаял все яростнее и громче. Тот даже выскочил и замахнулся на меня резиновой палкой. Потом я едва не сбил с ног его напарника, который тащил стаканы и коробку с пончиками, которую тут же выронил, и сладости разлетелись по мостовой, став моей добычей. Все это время парни поливали меня отборными ругательствами и так этим увлеклись, что не заметили, как маленькая фигурка обогнула дом и влезла в окно. Конечно, она знала, как это сделать. «Это ведь
Примерно через полчаса, которые я провел в уже знакомых кустах, приехала вторая машина. Новая смена выглядела не в пример бодрее и подшучивала над сонными коллегами, те вяло огрызались. Эта дружеская перепалка продолжалась минуты три-четыре, но этого хватило Хиддинг, чтобы вылезти из дома и незаметно прошмыгнуть под сень спасительных растений.
— Уходим! — выдохнула она мне в ухо и стала быстро пробираться в сторону соседней улицы.
Следующим пунктом назначения был дом Брайана. Тут Сара справилась без меня, запустив камнем в окно второго этажа. Заспанный Брайан появился через минуту, и ни слова не говоря, сунул в руки Хиддинг объемистый пакет, из которого торчали какие-то бумаги. Девица бесцеремонно потрепала его по щеке, бросила: «Умничка!» — и тем же стремительным шагом удалилась, свистнув мне, чтобы бежал следом. Батюшки, да я в самом деле превратился в сторожевого пса! Вот ведь… хитрая бестия. Ну ладно, будем считать это авансом за помощь мне, Хиддинг. Я даже остановился, осознав, что уже стал думать об этой девице, как о… напарнике, что ли. Ну да, назовем это так. Как там она говорила — «преступная солидарность»? Правда, пока мы играем исключительно в твою игру, подруга. Стало быть, следующий ход за мной.
В катер мы не вернулись. Вместо этого Хиддинг, которая опять облачилась в «халат» и шапочку, лишавшие ее пола и возраста, притащила меня в место, которое напоминало кладбище старых автомобилей. Собственно, им оно и являлось. «Долго быть в одном месте опасно», — буркнула она, когда я спросил, какого черта ей тут понадобилось. Еду на этот раз она нашла на задворках какого-то кафе. Удивительная непритязательность. А я еще думал, что приспособился к жизни беглого преступника! До Сары мне в этом умении было далеко.
Небо разразилось мелким неприятным дождем, который залетал в неплотно закрытые двери покореженного автомобиля, где мы прятались от непогоды. Я лежал на спине, кое-как устроившись в проходе между сидениями, а Хиддинг расположилась впереди на водительском кресле, раскладывая вокруг себя бумажки из брайанова пакета. Кажется, я задремал.
Из полузабытья меня вывела тихая брань.
— Дерьмо!
— Ты о чем? — мой голос звучал хрипло. Я прокашлялся, а Хиддинг выглянула из-за спинки кресла и посмотрела на меня невидящим взглядом.
— Понять не могу. Какого дьявола такое может быть? — вопрос предназначался явно не мне.
