Они сели за стол, раскрыли альбом Джотто – и заговорили о совершенно посторонних вещах. Вернее, заговорил Яблонский. Зоя слушала.
Через час привезли пиццу. Разрезая ее на кусочки, Яблонский рассказывал о том, что неаполитанцы считают свою пиццу самой вкусной в мире.
– Они утверждают, что секрет в вулканической почве. Как соотносятся почва и тесто, я так и не понял… – Он спохватился: – Зоя, у меня здесь есть бутылка вина… Совершенно случайно купил по скидке. Хорошее. «Ди-о-си». Знаете, чем отличаются «Ди-о-си» от «Ди-о-си-джи»? Нет? Сейчас расскажу…
После первого бокала вина Зоин мир закачался, после второго – пустился в пляс.
Танцевали книжные полки и венские стулья. Узоры на обоях ездили туда-сюда, как поезда метро. Свет люстры пульсировал.
Она привстала, чтобы взять кусочек пиццы, и покачнулась. Горячая ладонь накрыла ее руку:
– Все в порядке?
– Да.
Зоя вышла из-за стола и прошла в ванную. Кидая в лицо шарики ледяной воды, она не подумала об остатках туши. Пришлось смывать их мылом – как назло, пена попала в глаз, и он налился красным.
В дверь постучали:
– Зоя? Все в порядке? Тебе нехорошо?
– Нормально, – она пропустила «ты», как не заметила тогда, когда он рассказывал ей про капеллу.
– Воды? Может быть, поискать таблетки?
– Нет-нет.
Она открыла дверь.
У тяжелой антикварной лампы в прихожей отросли световые щупальца. Цветы на обоях казались выпуклыми, как лепнина. Она избегала взгляда Яблонского.
– Константин Евгеньевич, я… пожалуй…
– Просто Константин.
– Константин, спасибо вам…
– Тебе.
– Тебе.
Она сбилась с мысли. Замолчала.
Его лицо приблизилось, она попыталась отвернуться, но он взял ее за подбородок и повернул к себе.
– Можешь сказать, что тебе не хочется, – он воспользовался насмешливой фразой из плохого женского романа, – и я перестану.
Она знала, что последует дальше, и закрыла глаза, сдаваясь на милость победителя.
Дальше поцелуев они в тот день не зашли.
В девять часов вечера, стоя под струями горячего душа, Зоя отчаянно мотала головой в ответ на собственные мысли.
«Ничего предосудительного…
Все взрослые люди…
Он разошелся с женой…
Я свободна…
У нас не такая уж большая разница в возрасте…»
Укладываясь в постель, она взяла с собой плюшевую собачку Досю, наперсницу и утешительницу с детсадовских времен.
Впервые за много дней Зое было неуютно – в городе, под одеялом, внутри собственного тела.
Красиво смотреть в окно электрички, прижимаясь к стеклу, можно только в кино. В реальной жизни стекло дребезжит, постукивает и поклевывает в висок. Ни уснуть, ни задуматься.
Проносились белые в черных пятнах поля, словно вровень с вагоном бежало пегое животное.
Завибрировал телефон.
«Зоя, перезвони мне, пожалуйста. Давай поговорим».
– Не буду, – сказала, кажется, вслух, и включила музыку.
Они поссорились вчера – впервые, и оттого особенно крепко.
Зоя позвонила ему по какому-то пустяку. Долго шли длинные гудки, потом трубку сняли, и там, в колючем эфире, что-то завозилось, зашипело и хрипловатый детский голосок произнес:
– Здравствуйте. А вы кто?
…
Отбой.
Зоя включила вытяжку и закурила.
Он вернулся к жене. К своей Маше.
Тем же вечером она облазила все социальные сети в поисках Машиных фотографий. Заглянула на страницу к Константину – там обнаружилась только уже знакомая ей свадебная фотография; у самой Маши страница была закрыта, вместо аватарки – диснеевская принцесса, кажется, Бель, Зоя точно не помнила. Она не любила волшебные сказки.
Страница матери Константина щетинилась фотографиями фотомоделей, южных пляжей, рецептами изысканных блюд и – это выбивалось из общей картины – переливающимися открытками к православным праздникам. В альбомах, среди собак и детей (кто из них, интересно, сын Константина? интересно ли, обнаружилась фотография со свадьбы Яблонских. Молодожены и гости – человек пятьдесят – стояли на лестнице Первого дворца бракосочетания. Константин улыбался и держал свою Машу под локоток. Верхнюю половину ее лица скрывала тень шляпы, нижнюю – розовый бланк свидетельства о браке. Фотограф от бога… Или, может быть, Маша – тайный агент?
Зоя фыркнула и захлопнула крышку ноутбука.
Константин начал названивать ночью. Видимо, увидел пропущенный звонок. Разговаривал в полный голос, звучал гулко, – наверное, вышел на лестничную площадку. Она представила, как он сидит на подоконнике, смотрит в голубую стену и сочиняет для нее сказку, которые она терпеть не может.
Никуда он якобы не возвращался – просто приехал проведать сына, который слегка приболел.
– Не веришь – приезжай, – сказал.
– Я не девочка по вызову.
Она выключила телефон и легла. По потолку скользили блики фар, на кухне капало из крана – надо бы встать и затянуть посильнее. Досино ухо совсем промокло, и она поцеловала плюшевую мордочку:
– Какая я дура, Дося.
