Вараздат уже отдал приказ, и Паргев вел своих людей к лагерю, арабы встречали их стрелами и копьями, и ополченцы потеряли не меньше полусотни, прежде чем добрались до укреплений. Там они принялись растаскивать заострённые брёвна крючьями, рубить заграждения топорами, отгонять копьями защитников. Едва только образовались первые бреши, в них тотчас бросились воины Вараздата. Ингвар не стал искать открытый проход, а просто перемахнул через колья, такая удаль едва не стоила ему жизни. Один из мусульман попытался насадить его на копьё, северянин с трудом увернулся, и наконечник лязгнул о кольчугу. Ингвар прихватил древко копья под мышку и ударил топором с правой руки, удар получился не слишком сильным, шлем араба выдержал, но всё-таки достаточным, чтобы тот осел наземь. Шаг за шагом шатры становились ближе, Ингвар старался не отрываться от товарищей, но каждый прорубал себе дорогу вперёд самостоятельно. Чтобы победить, врагов было слишком много, а чтобы бояться смерти – попросту поздно, поэтому каждый старался драться злее, вложить в удары всю свою силу и отчаяние, всю свою любовь к родным людям, стенам, горам. Так шли вперёд. Полыхнули несколько шатров, бой уже кипел меж ними. Звон мечей, вопли раненых, треск горящего дерева и ткани – всё сливалось воедино. Ингвар не слышал, как ударила конница, лишь только успел броситься в сторону, когда тяжёлые копыта застучали прямо у него за спиной. Всадники смели врага и тем дали пехоте передышку, Ингвар нашёл взглядом Вараздата и Саркиса, убедившись, что те целы, северянин двинулся вперёд. На ходу они добивали тех, кто избежал меча геларкунийцев, заваливали шатры, зажигали новые факелы.
Лагерь был огромен, и они продвинулись едва ли на треть, когда встретили новое сопротивление. Большие силы арабов сплотились здесь и держали оборону на подступах к одному из холмов. Христиане сомкнули щиты и кинулись вперёд. Им надо было пробиться через лагерь на выручку к царю, они знали, что тот бьётся на берегу совсем малыми силами.
Среди суровых лиц и волчьих глаз в рядах противника Ингвар различил и лицо Мансура. «Спросить об отце у него», – пронеслось мигом у Ингвара в голове, и он почувствовал, как впился в грудь молоточек Тора, – теперь простая безделица, но дорогая всё ж его памяти. С утроенной силой ринулся он вперёд, однако магометане стояли крепко и бросок вновь захлебнулся.
Неизвестно, чем обернулось бы дело дальше, если бы в тылу у арабов не стала бы распространяться весть, что пленники освободились и теперь кидаются на воинов чуть ли не с голыми руками, сея беспорядок в самом сердце лагеря. Арабские ряды дрогнули и стали отступать, их отступление превратилось в сущее бегство, когда пришла и другая весть: гулям Собук своих воинов вывел из лагеря и бросил востикана биться одного. Вскоре весь лагерь остался христианскому воинству, а Ашот Еркат, прорвавшись от берега к середине, с пылкими слезами радости целовал простых воинов, шедших ему навстречу с противоположной стороны.
Но то был ещё не конец. Нсыр на белом арабском скакуне с плетью в одной руке и Кораном в другой носился в гуще своих отступающих бойцов и зычным голосом призывал их остановиться, и стоять во имя Всевышнего, и не срамить Его своей позорной трусостью. Так, сорвав голос до хрипоты, он добился своего, остановив внушительные силы, он перестроил их и повёл в бой на только что покинутый лагерь. Воинство Ашота Ерката теперь узкой полоской стояло спиной к лагерю и, казалось, обречено быть сброшенным с берега в воду. Ашот Еркат с рассечённой щекой, растрёпанными чёрными кудрями и мечом в руке выступил вперёд и бешено заорал:
– Сомкнуть щиты, ребята! Впереди Пасха! Со Христом её справим!
Рёвом ответили ему воины, выставив вперёд копья и встав плотной стеной щитов, они медленно двинулись навстречу врагу. Ряды сшиблись, и завязался упорный бой; каменистый подъём защищал левое крыло армян от конных ударов, а справа из остатков лагерных укреплений они попытались выстроить заграждения. Колья, наполненные галькой мешки, перевёрнутые арбы – всё это разрывало и замедляло лавины всадников, помогало воинам сдерживать их натиск, но заслоны всякий раз приходилось восстанавливать и перестраивать. Из лучников, ещё накануне отправленных в обход лагеря, теперь, как оказалось, уцелела только треть, бегущие из лагеря арабы смели их и заставили отойти на высоты западнее нынешнего поля боя, теперь же они вернулись и сверху засыпали противника стрелами.