Когда стражник толкнул его в спину, требуя идти быстрее, священник сделал с десяток шагов дальше, к месту поукромнее, затем вынул из кармана руку со сжатой в ней плетью и дважды полоснул араба по лицу. Удары оказались сильными и хлёсткими, из рубцов хлынула кровь, заливая воину глаза. Тер-Андраник, не давая ему опомниться, перехватил Ингваров топор у самого лезвия, дёрнул к себе, одновременно нанося коленом удары пониже пояса; противник скорчился, тер-Андраник ещё раз дёрнул топор, высекая носком подогнувшиеся ноги араба. Когда тот оказался на земле, священник перехватил топор поудобнее и дважды рубанул сплеча. Кровь залила прошлогоднюю траву и молодую листву на деревьях. Тер-Андраник впервые в жизни убил человека своими руками.
Иногда сострадающему не под силу облегчить участь несчастных. В этом случае остаётся только её разделить. Тер-Андраник вытер топор о рясу, перекрестился и побежал назад, туда, где арабы держали пленников.
Ингвар лежал на траве и смотрел в небо, время тянулось мучительно долго, и хотелось, чтобы скорее это всё кончилось. Кончилось ожидание, они пришли биться, а не отлёживать бока, прячась за холмами. «Странное дело, – праздно думалось ему, – крещение смывает все грехи, но сегодня я кинусь зарабатывать новые. Видно, так христианская жизнь и устроена». Над озером летали чайки, иногда Ингвар вставал и кидал в сторону воды беспокойные взгляды. Монастырь видно не было, но так ему казалось, он узнает хоть что-нибудь.
Тут с берега примчался Айк, утром он рвался пойти с тер-Андраником, но тот настоял, чтобы слуга остался. Теперь Айк надел кольчугу и взял меч, которым, кстати, недурно владел, ибо регулярно упражнялся в этом с хозяином. В ожидании Айк тоже не находил себе места, поэтому его отправили на берег следить за движением на острове. И вот Айк прибежал и стал рассказывать, что царь Ашот на лодках к берегу поплыл.
Все, кто лежал, вскочили на ноги, князь Саак кивнул Вараздату и сел в седло, всадники пока оставались ждать здесь. Пешие же под началом Вараздата выдвинулись к лагерю; шли кружным путём, от холма к холму, чтобы как можно дольше оставаться незамеченными и подобраться ближе. Первыми надлежало идти Паргеву и его ополченцам, среди них многие несли длинные крючья и веревки – растаскивать и ломать оборонительные преграды. Следом уже поддержит Вараздат с воинами половчее, а когда они навяжут ближний бой стерегущим лагерь и пройдут дальше за укрепления – тогда ударит и Саак. Многие несли в руках пропитанные маслом факелы – жечь шатры и сеять неразбериху, одну из главных их надежд.
Ингвар и Саркис шли с отрядом Вараздата и готовились биться в пешем строю. Северянин мог остаться и со всадниками, но не захотел, отчасти из-за того, что не любил биться в седле, а отчасти из-за того, что не хотел подвергать опасности Пароха. Его он стреножил и оставил под присмотром нескольких стариков, шедших с ними от самого Айраванка.
Огибая лагерь, воины взбирались всё выше, и вот, пролив между островом и берегом стал вновь виден как на ладони. По нему скользили лодки, тринадцать штук, гребцы старались изо всех сил, хотя их и было маловато для лодок такого размера. Воины вглядывались в это движение, словно силясь рассмотреть рябь, оставленную на воде вёслами. До берега оставалось немного, когда вёсла задрались вверх, в каждой из лодок отдёрнулись покрывала и укрывавшиеся на дне лучники поднялись в боевой готовности. Засвистели стрелы, десятки, сотни стрел; заметались на берегу арабские воины; впереди стояла личная стража востикана – они кинулись прикрывать щитами господина и оказались готовы принять удар, но за ними сгрудились те, кто пришёл смотреть на сдачу царя, без кольчуг, без оружия. Эта несметная толпа оказалась беззащитной перед потоком разящих стрел, зевак было слишком много, чтобы быстро отойти к шатрам и приготовиться к бою. Они метались, сбивая друг друга с ног и устраивая всё больший хаос. Стражи востикана, несмотря на щиты и панцири, несли потери, положение на берегу делало их удобной мишенью, а царь отобрал лучших лучников. Тем временем от острова отплыли ещё лодки – множество, в них были лучники и ратники, одетые в железо. Ашот Еркат решил дать последний бой.