Вдруг дико захотелось рисовать. Возник сюжет: на асфальте лежит мертвый человек, возле головы разлилась лужа крови, в луже отражается солнце. Ласкала детали… И пожалуйста, отыскала номер Ирины Репринцевой.
Ирина ликовала:
– Мухой ко мне, будешь отвечать по всей строгости за скрытность!
Она знала о наличии подруги в Москве. Уведомила, что у нее сидит Лера Ширяева и втроем они устроят конец мира. Света обрадовалась.
Ирина пополнела, подурнела, Лера на кроху не изменилась. От них тащило родным. Посидели изумительно. С Лерой Светлана никогда особо не дружила, да еще история с Евгением, а тут взаимность возникла хоть реви. Иван совсем волосами обеднел. Когда, придя к вечеру, увидел приятельницу, получился равнодушным, но за рюмочкой разговорился, подобрел. До его прихода о делах своих Светлана несильно повествовала, больше о быте, теперь все выложила. Иван о конкретных делах Вовика выспрашивал, поведала что знала, не удержалась пожаловаться:
– У мужа голова широкая, мысли умещаются, только повязаны мы, сам знаешь.
– Ты о той истории? Ерунда, Реутов (назвал фамилию Федора Палыча) сам повязан.
Светлана глубоко взглянула:
– Серьезно?
– Конечно, отлично я ваши дела знаю.
Сразу отвернули разговор. Оставляли ночевать, но Светлана отговорилась:
– Надо завтра в форме быть. С Гехтом встреча.
На другой день земляки приехали на выставку всем кагалом – еще Евгений. Светлана, увидев его, немного натянулась, но отпустило уж минут через пять. Знакомя с венграми, обозвала екатеринбуржцев близкими друзьями. Ирина сходу вытребовала у мадьяр обещание прийти в гости. Иван с Евгением хмуро рассматривали картины, женщины больше глядели на Светлану.
– А ты здорово смотришься, – обозначила Ирина.
Светлана начала говорить об искусстве, друзья внимали с почтением. Ирина потребовала у Ивана что-либо купить, но Светлана охладила:
– Не торопитесь, будет еще время.
Замыслила внушить венграм, чтоб сделали Репринцевым подарок в виде картины. Вместе пообедали, вкусно и по-родному. После обеда Светлана попросила отвезти ее в гостиницу.
Часам к четырем основное с собой Светлана проделала. Гехт должен был заехать в половине шестого. Решила позвонить домой, попала на сестру.
– Как хорошо, что ты позвонила, – возбужденно и тревожно воскликнула Лариса.
– Что-то с Артемом? – испугалась Светлана.
– Нет, все нормально. Вовик звонил.
– Ну?
– Светка, он странно разговаривал. Ты ничего в Венгрии не натворила?
– Я? – Светлана трубку от уха отняла, задумалась, обратно приложила. – Говори толком.
– В общем, он приезжает. Спросил, в какой гостинице ты остановилась. Думаю, он из аэропорта поедет к тебе.
– Когда?
– Не знаю. Звонил позавчера, конкретно не сказал… На днях.
– Почему сразу не сообщила? – озлилась Светлана.
– Не могла дозвониться, пыталась.
– Что значит, странно разговаривал?
– Не знаю, я почувствовала. Он на тебя зол.
«Неужели о Палыче узнал? – сразу подумала Светлана. – Господи, почему у меня все так по-идиотски!»
– Я потом перезвоню.
Металась по комнате. Села, терла виски. «Рейс из Будапешта утром, – вспомнилось облегченно. – Он бы уже появился». Узнала, самолет прибыл вовремя. Позвонила администратору, ее никто не спрашивал. Успокоилась на мгновение и опять напряглась, перемешивая в голове разные мысли.
«Это невыносимо», – сказала Светлана ровно в шесть, заставляя себя не вслушиваться в шорохи за дверью, тем не менее налегая на каждый звук. В четверть седьмого сняла платье, серьги, накинула халат, но макияж убирать не стала. В половине восьмого – уж стало понятно, что Гехт не придет – констатировала, более подлых часов давно не переживала.
В восемь раздался стук в дверь. За ней с великолепным букетом роз стоял Павел.
– Ситуация нелепая, но я ничего не мог поправить, – сказал он. – Единственно должен извиниться за то, что не смог добраться и объясниться раньше. Гехт срочно вынужден был уехать на пару дней. Все растолкует по приезде сам. Просил передать цветы и, согласись, мне было бы трудно мотивировать отказ… Ну вот, я поручение выполнил… – Кивнул, прощаясь.
– Ты хочешь уйти? – вырвалось у Светы.
– Вообще-то, он просил попытаться занять тебя, но… я полагаю…
– Подожди, я оденусь, – пылко перебила она, – ты не оставишь меня.
Прикрыла дверь, кинулась к вечернему платью, передумала, быстро набросила что-то простенькое. В горле возилась странная горечь.
Павел ни о чем не спрашивал, не шутил, и Светлана была благодарна. Сидели в летнем кафе, пили шампанское. Расслабленность отсутствовала. Около десяти вечера Павел чуть поспешно спросил:
– Послушай, ты звонила мне?
– Нет, – сразу ответила женщина, и вдруг навалилась обида. – Ну да, звонила… – Тут же напружинилась: – Только не подумай…
