Через некоторое время она звонила Павлу. В трубке возник женский голос.
– Мне бы Павла, – грозно попросила Светлана.
– Позвоните немного позже, он занят, – остудил голос. – А кто это говорит? Я могу передать, чтоб он сам позвонил.
– Нет, спасибо.
«Да ведь это жена», – прянуло в голову. Стало весело, но тут же пресеклось: «Боже, что я делаю!»
– Москва, как много в этом звуке! – так обозначила Светлана вслух вползание в плотную, тучную депрессию.
А утром брызнуло в глаза солнце. Светлана нехотя отворила веки, тут же жалея об этом, ибо, конечно, должна была придавить следом мерзкая реальность бытия, и удивилась – нету. Тело неплохо расположилось в умеренно теплой постели, дыхание было здоровым и чистым, вслед за движением руки приятный шелк рубашки нежно мазнул кожу. Она выбралась из убежища, шире отдернула штору. Внизу деловито шевелился город, начисто угробив остатки сна, в Светлану вошло утро.
К полудню поехала на выставку, там ждал досада, наверняка с утра карауливший свои творения. Иштван – в отместку за награждение обязанностью, Светлана вытребовала разрешение звать его Ваней – тотчас принялся порхать, и поскольку посетителей не наблюдалось, это угодило. Через час дело дошло до того, что она скептически высказывалась о других экспонатах и обзывала творения Вани «самыми примечательными в данной обозримости».
После обеда сносно посидели в скверике, Ваня исповедовался относительно семьи – с судорогой ликования Светлана вспоминала сооруженную Иволгиным фальшивку его биографии. Вскоре, желая привлечь внимание Вани к какой-то озабоченной птичке, ласково гладила его предплечье.
Часов подле шести появился Наум Антонович с потенциальными покупателями, и Светлана пронзительно говорила, указывая на Ванину вещь:
– Считается, в этой работе художник получил просто роскошный валёр.
На следующий день подвалил второй, такой же незамысловатый, как Ваня; Светлана достаточно активно его обустроила и судьбе окончательно сдалась. Ребята преданно Светлане подчинялись, вели себя пристойно и это хорошо разубоживало внутреннее.
На город обрушилась погода. Воздух пропитался ясной неназойливой теплотой. К вечеру пространство начинало пыжиться, из неба крякали молнии, кроили небо надвое, проносился веселый ливень. С утра окружающие вещества наполнялись сочностью, цветом, душой, в вязкой, черной синеве никак не могли утонуть тугие, вот-вот готовые лопнуть облака. Безбожно галдели птицы, нежный ветерок путался в умытых улицах.
Два вечера Светлана гуляла с мужиками по столице, сидели в летнем ресторане – закрытых помещений по ее приказу избегали. Днем активно работала, и результаты ожидались, покупатели возникали, но срок перемены хозяина загодя был отнесен. Презент, однако, Ваня уже преподнес – он ее считал прямым благодетелем – улыбалась и клала вещь в сумочку.
О гешефтах Наум Антонович ответственно извещал – дескать, трудись, подруга. Но общались с ним редко. Придя в гостиницу, исправно набирала Иволгина, тот неизменно отсутствовал. Увидев его на выставке, Светлана даже радость почувствовала, совсем немного окаймленную негодованием на себя.
– Ну вот же, вот она, – соорудив радостный фас, издевательски пылил гад.
– Она, вы проницательны, – пыталась изобразить морозец Светлана.
– Целую ручки, – умилялся от созерцания пресмыкающееся, – духовно высох от несоприкосновения.
Через некоторое время церемонно сообщил ребятам:
– Сегодня наши меценаты делают небольшую вечеринку, окажите честь.
– Прекрасно, – по-русски обронила Светлана, – я хоть немного собой позанимаюсь.
Игорь Николаевич запричитал:
– Позвольте, душа, как же без вас!
Светлана вскинула бровь:
– Что, и мое присутствие нужно? – и соорудила обреченную физиономию.
Намеренно обрядилась на вечерок непритязательно и окаралась – присутствовал Гехт. Светлана углядела его сразу. Губами пошевелила, волосы пощупала и спрятала взгляд, ползая в сторонке. Гехт подошел сам. Улыбался.
– Сколько зимних лет, – сообщил на неимоверном русском.
– Действительно, зимних, – согласилась Светлана.
– Я справлялся, – поделился Гехт на немецком, – ответили, что вас в Москве нет.
Светлана аккуратно шмыгнула носом и чуточку прищурила глаза. «Так», – произнесла про себя.
– Пожалуй, я бы тоже не стала вам лгать.
– Очень рад вас видеть, мне запомнился тот пикник. Не сомневаюсь, тогдашнее настроение было создано именно вашим присутствием. Признаюсь, оно мне понравилось.
– Это русская природа, эфемерии обстоятельств, – сочла нелишним пококетничать Светлана.
– Я знаком с русской природой, – заверил Гехт.
Далее вечер летел. Гехт вытребовал координаты и обещание, что Светлана не будет избегать его и вообще исчезать без уведомления.
Сдвинулось. Уж поутру предоставил голос Наум Антонович, справился о самочувствии – еще вчера он потерся о локоток. Вечером добрался звонком и Гехт, просил взаимности на следующий вечер, он был приглашен на ужин в один дом.
