Недоразумений Наум Антонович лишал лихо. Объявил, что готовится «небольшой, достаточно интимный вернисаж», где будут участвовать и некоторые картины авторов, горячо отмеченных в печати нашей парочкой. Требовалось послужить белой ниткой. На прямой запрос относительно товарища Гехта, тоном не допускающим малейшего подозрения в интересе было изложено, что объект давно в городе и, по всей вероятности, чем-нибудь занимается.
Без проволочек были ознакомлены и с местом действия, дабы в процессе чего не перепутать. В сходных акциях Светлана уже участвовала и сдвига существа не ощутила. «Образец» в самочувствие поправок не внес, он был стремителен и аккуратно причесан.
Квартира, где прежде обитала Светлана, вернулась к хозяевам, и она поместилась в одной гостинице с Иволгиным, хоть тот обычно располагался у родственников. На второй вечер мужик пригласил в ресторан. Уныло посидели, и Светлана удалилась рано. Номер был двухместный, но соседки Светлане не хватило, и женщина, перебрав все вечерние занятия, вдруг скользнула рукой в сумочку, открыв глазам номер Павла. Однако дальше дело не зашло.
– Взоры открыть, негу убрать, служба зовет, – внедрил утром в так и не отпустившее настроение противно-задорный голос Иволгин.
По пути сообщил: «Заедем в редакцию». Там повидались с Сергеем Алексеевичем. Он ласково теребил руку, улыбался. Иволгин передал какие-то бумаги, когда вышли, Светлана не выдержала:
– Как соучастник профанации, интересуюсь спросить. Очередной пасквиль на венгерскую живопись?
Игорь Николаевич сочувствовать не соглашался, улыбочку не умерял.
– Как бы я посмел без вашего ведома? Там иные дела. Очередное ждем от вас, помним обещание. А вы, кстати сказать, что-то молчите!
Светлана стиснула зубы, не сразу осведомила.
– Я обещания чту и выполняю. Записки у Наум Антоновича.
– Как у Наума!? – Игорь Николаевич даже в лице переменился. – Вы серьезно или шутите? – И отвернулся.
Так искренне он отреагировал, что Светлана некоторым злорадством обзавелась: «Ага, боишься, что мимо тебя дело пойдет!» Тут же осенило: «А ведь я идиотку сваляла. Теперь только от Наумки зависима, неровен час не добуду Гехта…»
Говорили далее о постороннем, сухость вязала язык.
На вернисаже знакомых практически не было. Наум Антонович с Иволгиным обихаживали каких-то человеков, Светлане сразу оговорили маневр – заслонять подопечного. Им никто не интересовался, парень был крайне непривлекателен. Дошло до того, что Светлана пустилась вспоминать истории, сложенные о нем, дабы хоть какой марафет навести, но ничего не сооружалось. Улучив момент, придвинулась к Науму и льстивым тоном, совсем противоположным тому, что держала месяц назад, попросила задание.
– Зачем же перегружаться, – не отозвался на тон Наум Антонович, – занимайтесь протеже капитально.
Впала в бешенство. После мероприятия и бестолкового фуршета «досада» проводил Светлану в гостиницу и потребовал сопроводить завтра по досужим надобностям. Вслед за некоторой суетой в комнате и ленивым бдением в холодную стену Светлана впустила в голову образ Павла. Повернулась к сумочке с номерами телефонов и с любопытством напрягла память. Нет, номер не удержался. Немного порадовало. Через полчаса набрала Иволгина, тот не возразил. Облегченно вздохнула и зашуршала постелью.
Весь следующий день мотались. Досада пытал Светлану о несусветных вещах и окончательно истребил. Однако после обеда неожиданно согрелась. Отчего-то до совместного жертвоприношения желудку Светлана не догадывалась сунуться в венгерские дела, а здесь уронила слово и выяснилось, что есть общие знакомые имена и личности, пусть художник жил в Дебрецене, далеко от столицы. Странное дело, воспоминания о Венгрии овеяли ласковым бризом.
Часов в шесть («смену отработала», – думала Светлана) расстались. От непрочного приглашения поужинать вместе она мягко увильнула. Вечером решительно набрала номер Иволгина. Гудки. Еще решительней – Наума Антоновича.
– Я не совсем понимаю, то ли мне в Москве находиться, либо уезжать, – сурово произнесла женщина.
– О чем вы говорите, – без паники ответил Наум Антонович, – мы только что обсуждали с Игорь Николаевичем наши дела. («Они с Игорь Николаевичем обсуждают!» – обострила нос Света.) Не сегодня-завтра подъезжает еще один ваш протеже, их нужно опекать («Мой протеже, вот сволочь!»).
– Так что же, я и буду ими заниматься? – возроптала Светлана.
– А что вы хотели? – удивился Наум Антонович. – Игорь Николаевич не знает языка… И потом у него другие дела.
Вопрос поразил в самое темя – и верно, чего она хотела? «Тварь», – на всякий случай подумала Светлана. «Господи, заниматься навязанными, заведомо нежеланными людьми…» Такого оборота она не ожидала. Усмехнулась, вспомнив, как куражилась месяц назад, и вот – знай шесток. И уж совсем подлость, из закромов, из под кожи вылезло ничтожество:
– А как быть с Гехтом? Помнится, вы просили его обхаживать.
– Ну, что вы, – подивился Наум Антонович, – причем здесь Гехт. У нас с вами серьезное дело.
– Куда завтра вести? – полная смирения и отвращения к себе закончила Светлана разговор.
