Дряхлый, требующий покраски "Лиаз" проскрипел тормозами, открыл железную пасть и впустил десяток женщин. Обвешанные сумками с городскими покупками, они бодро заняли передние места. Вслед за ними взгромоздился в провонявшее бензином и выхлопными газами нутро и Конкин. Он молча протянул водителю билет, тот мельком взглянул на него, надорвал и вернул. Осмотрев салон, Сергей Гаврилович обнаружил в центре салона свободное полностью кресло и, обосновавшись в нем, приклонился пылающей головой к холодному оконному стеклу. Во рту пересохло, страшно хотелось пить, хоть проси. Но он боялся, что голос его подведет и он только захрипит. Да и как просить? Женщины возвращаются с субботнего рынка, переночевав у детей и внуков. Не пиво же они с собой везут. А светлые и ясные, выспавшиеся глаза бабушек и так уже с сочувствием смотрели на его нескладную долговязую фигуру, облаченную в мятую одежду, давно потерявшую свежесть.
Автобус тронулся. Пассажирки пока молчали, понимающе покачивая головами в такт автобусной болтанке, многозначительно при том переглядываясь. Похоже, отдохнуть ему тут не дадут, решил Сергей Гаврилович, вот-вот примутся за обсуждение его внешнего вида и, само собой, морального облика.
Спасение пришло неожиданно. Закряхтев запчастями, заскрежетав вконец изношенными тормозами, "Лиаз" остановился. Водитель объявил:
- Хутор Березовский.
В переднюю дверь вошла бойкая веселая старушка налегке, без всяких сумок-кошелок и сразу заняла место рядом с Конкиным. Оглядевшись, она нашла знакомых "девок", быстренько обменялась с ними несколькими фразами, сострадательно оглядела единственного мужчину и вступила с ним в разговор. Разузнав, куда он держит путь, старушка посоветовала Конкину сойти с автобуса не доезжая Борового.
"Через несколько минут будет остановка, там обычно ждут автобуса люди с кордона Веселого и близлежащих хуторов. Оттуда и начинается тропиночка в Боровое. Тропиночка лесная, уютная, есть и прохладные места, и ручей живительный. И чего ему, молодому, со старушками трястись, отравляя молодой организм запахами железного зверя".
Она угадала мысли Сергея Гавриловича, которому не терпелось покинуть автобус и оказаться в спасительных объятиях природы. Вот водитель мягко притормозил и, превозмогая возникшую в груди боль, Конкин доковылял до выхода и, придерживаясь одной рукой за блестящий поручень, другой вцепившись в полевую сумку, неуверенно сошел на обочину шоссе.
Проводив глазами окутавшийся ядовитым облаком "Лиаз", он спустился в кювет и присел на траву. Теперь можно не спешить. Похмелье не терпит суеты. Посидев так минут десять, он почувствовал себя несколько лучше и, отыскав начало тропинки, двинулся вперед.
С непривычки он быстро вспотел, хотя утреннее солнце еще не набрало полную силу. Тропинка оказалась широкой и удобной, тут и на велосипеде, и верхом можно проехать. По обе стороны вытянулись красноствольные сосны под высокими зелеными шапками. Сосны с любопытством разглядывали одинокого путника и, приветственно шумя, провожали навстречу неизбежности.
Сергей Гаврилович на ходу снял пиджак, перебросил его через плечо, закатал рукава потемневшей от пота рубашки и услышал родничок. Источник выложили белым кирпичом, рядом на врытом колу висела железная кружка. Вволю напившись ледяной вкуснейшей воды, Конкин вылил несколько кружек на голову.
Так, в борьбе с самим собой, вдыхая целительный сосновый аромат, Конкин достиг холма.
Что за природа! Какой воздух! Какая водица! Настоящий эликсир жизни. Вот бы поселиться где-нибудь рядышком и пить ее каждый день. Это тебе не водопроводная жидкость, которую никакими фильтрами не привести в нормальное состояние. Но как переменить судьбу? Все так устоялось, что если попытаться уйти в сторону, потерпишь крушение как поезд, сошедший с рельсов. Но, с другой стороны, он ведь и не пробовал ни разу. Сколько можно ненавидеть себя за слабоволие и нерешительность? Вот пересидит недельку в Боровом или Сосновке, там видно будет.
Поднявшись на холм, он увидел просторную живописную поляну. Теперь, по словам старушки, до Борового недалеко, менее двух километров. Вот здесь он и сделает большой привал.
Солнышку до зенита еще далеко, можно и погреться немного, подремать, потом в тенек перейти. А ближе к вечеру, - в село. Дойдя до центра поляны, где тропинка делает поворот в Боровое вправо, он увидел громадный пень. С облегчением сел рядом, привалившись спиной к остатку когда-то мощного дуба. Стало легче, почти комфортно. Здесь, на вершине холма, было свежее, от пня шли тепло и живительная сила. Видно, дерево свалили на пике здоровья, и пень по-прежнему получал от могучих корней силу земли.
