Пряный аромат Востока полностью

– Спасибо, дорогой. – Тори взяла бокал шампанского из рук Найджела и небрежно встала возле релинга. Ее золотая маска лежала в вечерней сумочке на случай, если все зайдет слишком далеко. – Как все чудесно, правда?

– Это наше последнее море перед Индией, – сказала Джейн. – Как мы теперь сможем вернуться в обыденную жизнь, не представляю. Я…

Ее прервали громкие возгласы – Аааах! Роза появилась в ярко-розовом шелке, а когда музыканты заиграли «Разве она не мила?»[32], она протанцевала в сторону полковника и почтенных мэм, сидевших за столиком. «Я Шехерезада, – весело сообщила она им, – и у меня много историй, которые я не собираюсь вам рассказывать». Те снисходительно засмеялись.

Оркестр неистовствовал, трубы пели, и тут все снова затаили дыхание. Марлен и Сюзанна появились в масках и смелых и роскошных вечерних платьях; за ними небрежно шел Джиту Сингх, сверкая глазами и зубами. На нем были синяя шелковая рубашка, мешковатые брюки и мягкие кожаные сапоги, в которые он, на манер Валентино, небрежно сунул кинжал. На талии был кожаный пояс с несколькими патронами, на голове шелковый тюрбан с крупным бриллиантом.

– Джиту, – закричали все, – иди сюда и расскажи нам, кто ты такой!

Он слегка шлепнул по заду сначала Марлен, потом Сюзанну и направился к своей компании, низко кланяясь и касаясь глаз, рта и груди.

– Мое имя, – объявил он, – Назим Али Хан. Я повелитель империи Великих Моголов. Я принес вам в дар золото, благовония и самоцветы.

Когда он припал губами к руке Тори, ей хотелось, чтобы Фрэнк это видел.

Когда солнце скрылось за горизонтом в последних лучах своей красы, на темнеющем небе зажглись звезды. Пассажиры «Императрицы» танцевали, потом ужинали, сидя на шелковых подушках, разложенных в шатре. Потом играли в салонную игру под названием «Кто я?», в которой вам на лоб наклеивали полоску бумаги с каким-нибудь известным именем. А вам приходилось задавать окружающим вопросы, чтобы угадать, кто же вы. Игра вызывала взрывы веселья, а когда закончилась, пожилые пассажиры отправились спать.

Египетские музыканты уплыли в свои деревни – их лодки скользили по ярко фосфоресцирующим волнам. Их сменили свои музыканты, заиграв медленно и негромко; пары танцевали щека к щеке; в дальних углах палубы целовались парочки.

Тори смотрела на все это, сидя за столом, на котором валялись испачканные губной помадой окурки и помятые разноцветные бумажные ленты. Ее платье намокло от пота, на пятке болела водяная мозоль. Найджел только что ушел, и она собиралась с силами, чтобы доковылять до постели, когда возле нее неожиданно появился Фрэнк. Он был бледным и усталым.

– Ну, Тори, как вы повеселились, хорошо? – спросил он с непривычной церемонностью.

– Великолепно, – ответила она. – А вы?

– Я устал. Мне нужно выпить. – Он налил себе вина. – Будете?

– Нет, спасибо.

Они слушали плеск волн и сонное хрипение трубача.

– Тори, – сказал он.

– Что?

– Подожди-ка.

Он пристально взглянул на нее, и в какой-то волнующий миг она подумала, что ошибалась и что он все-таки может ее поцеловать. Но вместо этого он снял с ее лба бумажную полоску и отдал ей.

– Вирджиния Вулф[33], – прочел он. – Нет, это совсем не вы.

– Кто же, по-вашему, я? – спросила она, надеясь, что ее вопрос прозвучит легко и весело, а сама напряженно ждала ответа. – Звезда кино Теда Бара?[34] Мария королева Шотландии?[35]

Он покачал головой, отказываясь играть в эту игру.

– Я не знаю, – сказал он наконец. – Думаю, что и ты сама тоже не знаешь.

Ее лицо запылало от огорчения. Тогда она встала и крикнула:

– Джиту, что ты сидишь там один? Иди сюда, выпей с нами. – Не потому что ей так хотелось, чтобы он пришел, а просто, чтобы что-то сделать.

– Никто из нас не знает. – Фрэнк мрачно глядел в свой бокал. – Мы…

Но тут подошел Джиту.

– Меня позвала богиня, – сказал он, садясь рядом с ней. – Смеет ли смертный пригласить ее на танец?

Тори достала из сумочки маску и надела, на всякий случай, потому что ответ Фрэнка причинил ей боль. У нее было странное, слегка взвинченное настроение. Когда под ее маской поползла слеза, она порадовалась, что уже темно и никто этого не заметил.

Она улыбнулась Джиту и протянула к нему руки.

– Она хочет танцевать с тобой. Благодарю за то, что ты пригласил ее.

Он вышел с ней на танцпол, где водил ее в танце, умело и бесстрастно. Несколько парочек танцевали щека к щеке. Оркестр играл «Я не могу насытиться тобой»[36]. Она с ужасом увидела, как Марлен целовала кавалерийского офицера, с которым она видела ее и раньше, на виду у официантов.

– Я люблю эту песню, – сказала она Джиту, рука которого подвинулась на пару дюймов вверх по ее спине. – Она так заводит…

Почему она всегда говорит не то, что думает? Из-за этой песни она почувствовала себя несчастной, ей хотелось поскорее лечь в постель.

Он придвинулся к ней ближе, его пальцы тихонько гладили ее спину. Глаза с длинными ресницами глядели на нее, словно спрашивая: «Так можно? Как ты на это смотришь?»

– Ну, Джиту, – она старалась держать его на расстоянии, – ты хорошо сегодня повеселился?