– Я так понял, что отвертеться мне не удастся? – мрачно спросил он.
Ирина с Гортензией Андреевной синхронно помотали головами.
– Даже если я скажу, что у меня новый научный руководитель и это молодая симпатичная девушка?
– При чем тут?
– Ну я надеялся, что вдруг ты из ревности запретишь мне учиться? – Кирилл поднялся из-за стола и со смехом притянул ее к себе. Ирина собиралась ответить ему в таком же духе, но осеклась.
– Я тебе верю, – сказала она тихо.
Кирилл тоже посерьезнел:
– Я знаю, Ирочка, но раз уж зашел такой разговор, то новая научница хочет с тобой встретиться. Ей неловко, что придется проводить много времени наедине со взрослым семейным мужиком, и она считает, что лучше будет с тобой заранее обо всем договориться.
– Ну пусть. А может она к нам в гости прийти? А то если мне ехать в универ, то будет такое чувство, будто я твоя мама и меня в школу вызывают.
Гортензия Андреевна фыркнула:
– А так она будет как учительница сталинских времен, которая ходит по домам вразумлять безответственных родителей двоечников.
– Ладно, сделаем как ей удобнее, – сдалась Ирина.
Просьба научной руководительницы не слишком удивила. Если она молодая, то ей спихивают заочников, которые как раз по большей части женатые люди, и, возможно, был прецедент. Не исключено, что и в вышестоящие инстанции жалоба полетела, не одна жена Чернова такая умная. В общем, обжегшись на молоке, бедная преподавательница дует на воду.
Ну и хорошо, будет новое знакомство, а то в последнее время к ним в гости почти никто не ходит. Зейда крутится как белка в колесе на трех работах, Горьковы не бывают, потому что Лида боится принести детям с работы туберкулезную палочку. А может, это только предлог, потому что у нее пока не получается забеременеть и тяжело смотреть на чужих деток… В общем, приятно будет познакомиться с умной и деликатной девушкой.
Разговор с Вихровым сильно взбудоражил Олесю, особенно в той части, где он признался, что жизнь школьного физрука нравится ему гораздо больше, чем прежнее чемпионское бытие, несмотря на то, что быть великим спортсменом почетно, а учителем… Теоретически тоже, а в действительности не очень.
Как это, интересно, когда тебе нравится жить? Просто жить, а не быть тем, кого общество считает достойным? Когда ты радуешься не тому, что тебя одобряют или завидуют, а каждому своему вдоху, потому что он приятен тебе самому?
Выпадет ли ей когда-нибудь шанс испытать это чувство?
Артем Степанович сказал, что после травмы делал только то, что хотел из того, что было ему доступно.
Прекрасный рецепт для счастливой жизни, только вот загвоздка – Олеся никак не могла понять, что она хочет. Всегда было «ты должна». Когда-то, наверное в самом глубоком детстве, она испытывала какие-то желания, и даже, возможно, имела наглость высказывать их вслух, но в ответ получала только «нос не дорос», «не достойна», «не заслужила», «не имеешь права». Годам к восьми она уже точно знала, что нельзя свои желания высказывать вслух, а лучше всего о них даже и не думать, а просто быть хорошей девочкой. Прилежно учиться, заниматься у станка не для того, чтобы достичь успеха, у такой неуклюжей девочки успехов быть не может, а просто потому, что так нужно. Так положено. Главная обязанность – не огорчать родителей, они лучше знают и дают тебе все необходимое, и хотеть чего-то еще – махровый эгоизм и жадность.
Она привыкла давить в себе свои желания, послушно носила то, что нравилось маме, не ходила на французские фильмы, которые считались в семье слишком фривольными, и замуж согласилась выйти, потому что родители одобрили жениха. При первом знакомстве Саша ей не очень понравился, но, раз папа с мамой желали этого брака, Олеся быстро заставила себя в него влюбиться. Ей тогда тайно нравился другой парень, танцор из училища, но он был солист и на кордебалет не обращал внимания.
Родители очень боялись, что если быстро не выдать дочь замуж за положительного юношу, то она свяжется невесть с кем, потеряет невинность, а вместе с ней и все надежды на хорошую партию, поэтому сильно нажимали, а Олеся, боясь их огорчить и не оправдать надежд, шла к алтарю как овца на веревочке, и даже не пыталась понять, влюблен в нее Саша по-настоящему или женится на девочке из влиятельной семьи. Честно говоря, она до сих пор этого не знала.
Какие-то были у нее всплески в душе, тянуло, например, не беременеть в девятнадцать лет и не мчаться сломя голову за любимым мужем в ледяную пустыню, а сначала окончить так манивший ее Институт культуры, а потом уж с чистой совестью взвалить на себя суровый быт лейтенантской жены. Так многие делали, и ничего. Никто не умер оттого, что жена получила образование.
Только Олеся, зная, что все ее желания эгоистичны и недостойны, так и не набралась смелости высказать их вслух, а безропотно поехала с мужем к месту службы, уже нося под сердцем сына. Попросилась учиться она много позже, когда выполнила долг по деторождению, но муж не пустил, и убедить себя в том, что он прав, оказалось не слишком трудно.
