– Дин, ты меня извини. Я тебя очень ценю и уважаю, я тебе безмерно признателен и благодарен, но иногда ты удивляешь меня непроходимой твердолобостью, – Карл покачал головой.
Он с хрустом разгрыз куриную кость и стал перемалывать ее своими многочисленными зубами.
– Не уверен, что понял тебя, – признался Дин. – Что плохого в том, что я пытаюсь уберечь брата?
Карл недоверчиво посмотрел на него, хмыкнул и проглотил остаток куриной ножки целиком.
– Но ты ведь прекрасно знаешь, что твой срок здесь ограничен, и что надзорным может быть только О’Горман. Какой из этого напрашивается вывод? – сказал он.
– Бретт?! Нет!
– Что я натворил? – оживился тот, услышав свое имя.
– Нет, нет, ничего, все хорошо, – поспешил успокоить его Дин, и тут же зашептал Карлу, – я против! Не хочу портить ему жизнь.
– Но ведь он сам выберет, – Карл пожал плечами. – Ты тут вообще ничего не сделаешь.
Дин не думал об этом прежде, и только сейчас до него дошел весь ужас ситуации: все это время он думал о себе, Эйдане и Бэтмене, но забыл о Бретте и о надзорной традиции. Неужели он обрекает брата на ту же участь?
Адам, почувствовав переживания Дина, повернулся к нему, и в голове послышался тихий голос:
– Эй, ну зачем ты так? Большинство надзорных доживали до глубокой старости. Не бойся того, чего еще даже в перспективе нет.
Дин чуть улыбнулся Адаму в знак того, что слышит его, но перестать думать об этом он не мог.
В результате спать легли под утро. Первыми ушли Карл и Ири – они собирались долечиваться под обрывом, чуть севернее маяка. После к себе на маяк отправились ребята, разбившись на пары. Мистер МакКеллен распрощался уже под утро, и следом за ним засобирался Адам.
– Теперь все будет хорошо, да, Дин? – сказал он.
– Надеюсь, – с трудом улыбнулся тот.
Поверить в это было очень сложно.
От собственной комнаты Бретт пришел в восторг, особенно от комплекта постельного белья с утятами (Крэйг притащил его из детского магазина, несмотря на мягкие протесты Люка).
– Это вы все сами? Вот прям для меня? О, кроватка, я люблю тебя! Бэтмен, оставайся спать со мной, а? Я тебе пузо почешу...
Щенок вилял хвостом и вертел головой, но идти с Бреттом не соглашался, поглядывая на Дина.
– В душ и спать, – скомандовал Эйдан. – Денек был не из легких.
Дин согласился с ним и сразу последовал этому мудрому совету. Несмотря на рулады, выводимые Бреттом в его спальне, отключился он сразу, едва голова коснулась подушки.
Море шумело под обрывом, разбивая стеклянные волны о скалы. Дин стоял в воде по колено и вглядывался в туманную муть. Было холодно. Кто-то приближался к нему, но кто? Соленые брызги оседали на лице, заставляя часто моргать. Из тумана по волнам плыла лодка; Дин различал ее очертания и видел размытое пятно фонаря над ней. Скоро среди шума волн послышался и плеск весел. Лодка была все ближе, и Дин не находил себе места от нетерпения. Почему же так долго? Теперь он различал, что лодка белая, и никаких людей с фонарями на ней нет. На борту стояла мерцающая во мраке лошадь и смотрела прямо на Дина.
– Ты кто? – спросил он. – Мы знакомы?
Лошадь ничего не ответила, она просто смотрела своими светлыми глазами. Лодка подплывала все ближе, и Дин с удивлением увидел рог во лбу животного.
– Ты единорог! – воскликнул он.
Шкура его светилась мягким молочным светом, а грива и хвост отливали золотом. Дин понял, что обязательно должен коснуться его, погладить теплую шею, заглянуть в звездные глаза. Он шагнул вперед, не глядя под ноги, но что-то больно ударило его в коленки, еще и еще. Дин посмотрел вниз и увидел щеголеватые синие ботинки, качающиеся на волнах. Они, должно быть, приплыли издалека, потому что были все мокрые и в водорослях, но не утратили боевого духа. Будто маленькие корабли, они сновали перед Дином и били его по ногам, явно желая вытолкать на берег. Он улыбнулся и попытался поймать один за шнурки, но ему это не удалось. Рядом раздался тихий плеск, и Дин заметил, что лодка подошла совсем близко. Его обдало волной трупного смрада такой силы, что заслезились глаза.
Единорог стоял в лодке, полной искалеченных мертвых тел. Мужчина с разбитой головой. Переломанный ребенок, похожий на выброшенную куклу. Девушка с жуткими порезами на руках – словно забрызганная черной краской. Человек со страшной раной в шее... Дин в ужасе посмотрел на единорога, но его морда ничего не выражала. В голубых глазах отражался он сам: безглазый труп с вырванной челюстью и кровавыми потеками на груди. Дин отпрянул, а единорог открыл рот, полный острых зубов, как у Карла, и потянулся за ним следом. Теперь вместо лошадиной прекрасной головы Дин видел лицо, которое казалось ему смутно знакомым...
– Эй, проснись, Дин! Давай, ну что же ты, это сон, всего лишь сон, – ласково шептал Эйдан, держа в ладонях его лицо.
Бэтмен облизывал горячим языком везде, где мог достать, и тихонько повизгивал.
– Ох, – выдохнул Дин, выныривая из сна в собственной спальне.
Эйдан обеспокоенно склонялся над ним; начинало светать.
– Тебе снился кошмар, – прошептал он. – Ты бился, стонал и дрался с нами.
– Да, – хотел ответить Дин, но зашелся кашлем.
