Я бы многое отдала, чтобы разделить удивление Эмили. В арочных витринах – лучшие модные бренды. Фасад кремового и терракотового цветов напоминает роскошный замок или крепость. Поток людей внутри несет нас по проходам, и мы все время стараемся не врезаться в достающие до потолка горы товаров. Сотни языков перемешиваются здесь с тысячей запахов, повсюду коробочки, пакетики и восхищенные люди, и все это в идеальном освещении.
В отделе игрушек мы наблюдаем за аниматорами, которые без малейших усилий продают туристам жутко дорогих плюшевых медведей, и со смехом уходим, когда они направляются к нам.
Среди разнообразия растений и цветов у меня кружится голова от безумия красок и ароматов.
В кондитерской мы составляем длинные списки того, что хотим попробовать, а в конце концов решаем, что очереди у прилавков чересчур длинные – длиннее, чем наше терпение.
Тут многолюдно и шумно. И такое тяжело вынести. Но однажды это нужно увидеть. Как нужно однажды увидеть человека, который оказался здесь впервые.
Мы уже спустились обратно на первый этаж, гуляем мимо аксессуаров и сверкающих модных украшений и договариваемся подарить Лоре бутылку хорошего вина, когда Эмили замечает книжный.
– Ооо, все лучше и лучше! – восклицает она и устремляется вперед, как будто только что увидела среди книг свою любимую писательницу собственной персоной.
– Секундочку, юная леди, – обращается к ней молодой человек примерно тридцати лет с аккуратно подстриженной трехдневной щетиной и серьезным выражением лица. Я мгновенно настораживаюсь.
Эмили удивленно поворачивается к нему, тот наклоняется и говорит ей что-то, чего я не могу разобрать. У Эмили испуганно расширяются глаза. Она мотает головой и в поисках помощи оглядывается на меня.
Однако я не могу ей помочь.
Я оцепенела. Застыла как камень. И так же похолодела.
Я цепляюсь за это оцепенение изо всех сил.
Я не могу сейчас сбежать!
– Это какое-то недоразумение! – слышу я голос Эмили. Странный шум и звон заглушают ее слова.
Это не недоразумение. Все как тогда. Точно как тогда.
– Значит, нужно его прояснить. Решать вам. Можете пойти со мной, не привлекая внимания. Или я вызову полицию и буду вынужден задержать вас до их прибытия.
Я не могу сбежать!
Каким бы сильным ни был порыв.
Эмили издает высокий, задыхающийся звук.
– Но я же ничего не…
– Хотите, чтобы полиция разобралась с этим вместо вас?
Мысли несутся вскачь и тем не менее кажутся мне невероятно тяжелыми и вялыми. Слишком медленными.
Не знаю, что делать. Знаю только, что нельзя поддаваться причиняющему почти физическую боль инстинкту бежать – быстрее и как можно дальше. Нельзя бросать Эмили.
Та судорожно оглядывается по сторонам. Кто-то уже начинает перешептываться.
Ноги у меня замерзли и отяжелели, но я делаю шаг вперед и встаю рядом с ней.
– Что вам от нее нужно?
Дыхание сбилось. Надо срочно взять себя в руки.
– Боюсь, – произносит мужчина со скучающим выражением лица, – эта юная леди положила к себе в сумку то, что ей не принадлежит. Я детектив торгового зала. Желаете, чтобы я представился?
Нет. Не Эмили. Не может быть.
– Но я ничего не крала! – уверяет Эмили, наполовину возмущенная, наполовину встревоженная.
Не Эмили. И не… пульс зашкаливает, сердце бьется громко и быстро.
Молодой человек достает из-под воротника рубашки ламинированную карточку. Я уставилась на нее, но все равно не различаю ни одной буквы.
Это кошмарный сон. По-другому просто не может быть. Потому что не может быть, чтобы все повторилось! Просто не может. Меня всю трясет.
– Мне вызвать полицию? – спрашивает мужчина, он говорит почти с жалостью, будто хоть немного понимает, что сейчас творится у меня внутри. Но, конечно же, это не так… и он так же смотрит на Эмили, на чьем лице сменяют друг друга замешательство, страх и возмущение. Она собирается что-то ответить, и меня охватывает паника при мысли, что она скажет «да» и он действительно вызовет полицию.
– Нет! – поспешно выпаливаю я. – Никакой полиции. Мы пойдем с вами.
На меня потоком обрушиваются образы.
Тогда в «Harrods» я потеряла Тристана в толпе, занервничала из-за огромного количества людей. Возможность представилась внезапно и показалась очень удачной. Сработала рефлекторная реакция; я не задумалась ни на секунду.
И допустила роковую ошибку.
Тот мужчина был старше. Выше. Я не запомнила почти ничего из его внешности, кроме злорадной ухмылки, и еще удивилась, как это ужасно непрофессионально. Чуть позже я оказалась не у него в кабинете, а в переулке за универмагом, прямо возле пандуса для разгрузки товаров.
– Если хочешь обойтись без полиции, солнышко… – заявил он, вцепившись одной лапой, как тисками, в мое запястье. Вторая неожиданно очутилась у меня на лице, накрыв пальцами рот, так что я почувствовала запах его потной ладони, – то просто будь со мной поласковей.
Я отбрасываю эти картинки. Тогда было совсем иначе. Все было совсем иначе.
Эмили беспомощно поворачивается ко мне, пока детектив ведет нас сквозь толчею.
– Я ничего не брала, – шепчет она. – Правда не брала.
– Знаю, – уверяю ее я. – Я знаю. – Вот только не знаю, не…
