Причина остаться полностью

– Седрик! – кричит Билли, впервые становясь похожей на женщину, которую я знаю. – Нет! Перестань. Не вмешивайся в это дерьмо. Ты… Ты потом поймешь.

– Выйди и объясни мне, – тихо отвечаю я. Покажи, что ты по-настоящему этого хочешь, и я не буду тебя удерживать. Что-то у меня внутри содрогается при мысли о том, что она так и сделает. По какой бы то ни было безумной причине.

После этого Тристан меняет тактику. Он глушит мотор, распахивает дверь и направляется ко мне.

– Ты кем себя возомнил, а? Извращенец, вот ты кто! Отвали от нас!

Понятно. У одного из окон, выходящих на парковку, стоят две пожилые женщины и в нерешительности наблюдают за развернувшейся у них во дворе драмой.

– Она не хочет с тобой идти, до тебя не доходит? – ревет Тристан, специально выделяя каждое слово, чтобы его было хорошо слышно аж до третьего этажа. – Ну так спроси ее еще раз, а потом оставь нас в покое!

Билли продолжает сидеть на месте, стиснув ладони в кулаки и прижав к опущенному лбу.

– Пошел прочь от моей машины! – Голос Тристана становится тише и острее. – Или познакомишься со мной. Просто смирись. С вами покончено. Теперь она снова моя девушка.

– Если запуганная женщина, которая сидит у тебя в машине, – твоя девушка, – отвечаю я, – я бы на твоем месте задумался, какая же я мразь.

– Мразь сейчас набьет тебе морду, так что исчезни.

Я вызывающе разворачиваюсь спиной, прислоняюсь к решетке радиатора и ставлю ногу на бампер.

– Знаешь, я никуда не спешу. Можем подождать здесь, пока…

Как и ожидалось, Тристан теряет терпение. С поразительной скоростью он дергает меня за плечо, спихивает с капота и бьет кулаком в живот. К горлу тут же подкатывает желчь. Но я не даю этому говнюку оттолкнуть меня от машины и уехать, а хватаю за руку и тяну за собой. Вцепившись друг в друга, мы врезаемся в переполненный мусорный контейнер для бумаги, откуда на нас сыплются стопки газет. Я поскальзываюсь на разлетевшихся страницах.

Тристан размахивается, целясь кулаком мне в лицо, но я успеваю отклониться в сторону, и он лишь вскользь попадает мне по виску. Где-то раздается визг. Видимо, это Эмили. Твою мать.

Это отвлекает меня всего на одну секунду. И Тристан пользуется ею, так что его рука неожиданно оказывается у меня на шее. Пальцы вонзаются в глотку, ногти царапают кожу. Я пытаюсь оттолкнуть его от себя, однако эта свинья не упускает такую возможность и бьет меня коленом между ног.

На фоне устроенного нами шума хлопает автомобильная дверь.

Мне приходится бить вслепую, два или три раза я промахиваюсь, а затем вижу представившийся шанс. Тристан поднимает голову, чтобы оглянуться, мой кулак взлетает и с треском врезается ему в челюсть. Его голова запрокидывается назад, хватка ослабевает, а я отрываю его ладонь от своего горла, разворачиваю его, схватив за руку, и заламываю ее ему за спину.

Он смеется. Этот мерзавец надо мной смеется.

– Вот теперь я взял тебя за яйца, – хрипит он. – Ты совершил очень глупую ошибку, мой друг. Я адвокат.

– Да помолчи ты уже, – тихо отвечаю я и с силой пинаю Тристана, в результате чего тот впечатывается лбом в контейнер и сползает по нему на землю.

– Я… не оставлю это просто так, – выплевывает он. – Я вызову полицию. Ты за это поплатишься.

Презрительно хмыкнув, я отворачиваюсь. Билли стоит перед машиной, Эмили – рядом с ней. Обе смотрят на меня огромными глазами, Эмили первой берет себя в руки.

– Обязательно было это устраивать? Сколько тебе лет, чтобы ввязываться в драки?

Ну спасибо, сестричка. Не я первый начал.

– Ты пострадал?

Билли кусает губы, шагает вперед и поднимает руку. Ее пальцы застывают в воздухе где-то возле моего виска. Там медленно начинает стучать боль. Будет фингал.

Она опускает взгляд на мою шею и качает головой.

– У тебя кровь идет.

– Просто царапины. – Которые уже щиплют и горят. Я бросаю на Тристана предостерегающий взгляд через плечо. Впрочем, тот, хоть и поднялся на ноги, приближаться не отваживается.

– Все в порядке? – негромко спрашивает Билли, и я смотрю на нее, чтобы убедиться, что это снова моя Билли. Но у нее на лице словно появилась прозрачная маска, из-за которой она кажется другой. Я дотрагиваюсь до ее щеки, не уверенный, сумею ли стряхнуть с нее этот чужой и болезненный призрак. Или придется взять его с собой домой, где я смогу его защищать и заботиться о нем, пока он не исцелится.

Билли берет меня за руку, слегка ее поворачивает, чтобы увидеть сбитые и припухшие костяшки.

– И о чем ты только думал? – шепчет она.

– Эй. Ничего не случилось.

– Ничего не случилось? – Она издает отчаянный безрадостный смешок. – Ты понятия не имеешь, что случилось. Понятия не имеешь, что натворил.

Теперь я вообще ничего не понимаю. Не то чтобы до этого хоть что-то понимал. А что мне нужно было сделать?