Причина остаться полностью

Пальцы судорожно стискивают поручень, потому что я, черт побери, больше не хочу никакой честности. Рядом с Билли – а мне достаточно лишь мысленно оказаться рядом с ней – я хочу рискнуть всем. Всем, кроме нее. Что, если быть честным с самим собой, должно, как волны о скалы, разбить все планы позвонить ей. Но, несмотря ни на что, я не могу перестать об этом думать.

О том, что мне хочется чувствовать ее близость, ее кожу на моей, ее вкус у меня во рту. Хочется, чтобы ее сердцебиение стало моим метрономом. Писать песни из ее слов; тексты настолько прекрасные, что музыка сама будет стекаться к ним, а мне останется только выбирать подходящие мелодии.

– Hoi[35], Седрик. Как ты? – Ко мне подходит Яннеке, я не услышал ее шагов.

Меня одновременно и трогает, и смущает, что она все еще беспокоится.

– Наверное, намного лучше, чем выгляжу, когда меланхолично стою у перил, уставившись на горизонт, – отвечаю я отчасти с иронией, отчасти честно.

Яннеке кивает, устремив взгляд на воду.

– Оно хорошо к тебе относится, мое море?

Она редко бывает так серьезна и лишь когда считает, что это крайне необходимо. Я тут же понимаю, на что она намекает, и так ясно осознаю, что не могу и не имею права забывать то, что счастлив был бы забыть.

– Эти звуки по-прежнему тут, – отвечаю я.

– Но на этот раз ты их выдержал.

– Да. – Хотя первые две ночи думал, что придется вернуться, как в прошлый раз, пока глухие удары о борт корабля порождали в моей голове образ за образом. Потом с наушниками и громкой, яростной музыкой стало терпимее. Возможно, будет лучше. Возможно, постепенно мне удастся обуздать эти образы. Все-таки прошло уже два года. Возможно, когда-нибудь я даже опять смогу плавать, не рискуя спровоцировать паническую атаку.

– Да, и в оставшиеся четыре дня я все не брошу, не переживай. Держим курс.

– Het is goed[36], Седрик. И все же… Ты кажешься грустным.

– А я такой и есть. – Грустный.

Грусть – странное ощущение. Она дарит какое-то облегчение. Это не депрессия, которая отбирает у меня контроль, мне просто грустно. Печаль часто крепнет и захватывает власть, и не успеваю я опомниться, как от меня не остается ничего, кроме измотанной, обессиленной оболочки, которая беспомощно наблюдает, как моя жизнь летит под откос. Снова.

– Но мне правда просто грустно. – В хорошем, здоровом смысле.

– О. – Яннеке с любопытством округляет глаза. – Звучит чуть ли не радостно.

У меня вырывается смех.

– Я бы не стал заходить так далеко.

Яннеке поправляет косу на затылке, потом потирает руки.

– Можно угадать? Ай, о чем это я, я же твой капитан, мне можно все. Дело в девушке?

– И откуда ты все знаешь?

Она смеется:

– Мы, моряки, разбили столько сердец, мы знаем, как это выглядит.

– Ну а я пытаюсь не дать себе разбить ей сердце.

– Ах, Седрик. Domme Jongen[37]. Я не о ее сердце говорю. – Она по-дружески приобнимает меня одной рукой за плечи и на секунду кладет голову мне на плечо. – Domme, domme Jongen. Так почему бы тебе не позвонить ей, когда мы доберемся до берега?

На поверхности воды возле корабля показывается коряга, волна уносит ее прочь, и она исчезает, словно ее никогда и не было.

– Потому что я сделаю ей больно. Ты же знаешь причину.

– Да, – с тоской откликается Яннеке. – Это верно. То, что сидит у тебя в голове, ранит всех. Но взгляни на мое море, Седрик. Оно тоже причиняет страдания. Иногда кто-нибудь тонет. У меня двадцать два человека на борту, каждый из них осознает риск, и тем не менее или как раз поэтому они здесь. Они сами должны решать, чем хотят рискнуть.

– Море стоит риска. Я надеялся, что работа здесь меня отвлечет.

– Maar nee[38], Седрик. Море не отвлекает. Оно заставляет нас понять, что нам по-настоящему нужно. Поэтому люди любят море. Все они знают, чего хотят, но не что им нужно. Так что отправляются к морю, слушают волны и, если они слушают внимательно, эти люди, то становятся мудрее. Но не жди, что услышишь то, что хочешь услышать. Потому что оно всегда говорит правду, мое море.

– Я тоже говорю правду. Но мне это больше не помогает.

– А может, наоборот. Позволь старой женщине дать тебе хороший совет.

Я толкаю Яннеке в бок.

– Ты не старая, капитан.

– Расскажи это моим костям после выходных. Я достаточно старая для goede raad![39] Твоя девушка. Ей не нужен тот, кто будет ее защищать. Ей нужен тот, кто будет вместе с ней сражаться с волнами, когда они усиливаются. Ей лучше тебя известно, что она способна вынести.

Как странно, что из-за слов Яннеке перед моим внутренним взором мгновенно возникает Билли, которая согласно кивает с блеском в глазах.

– А если ей предстоит усвоить урок, Седрик, что красивых мужчин с огромным багажом проблем лучше обходить стороной, то я бы предпочла, чтобы она усвоила его от хорошего парня вроде тебя, а не какого-нибудь случайного болвана.

– Такое ощущение, что ты ее знаешь.

– Ik ken ju[40]. – отвечает Яннеке, пожав плечами. – Этого достаточно.