Генерал Рестиво оцепенело уставился на командирскую панель. Двенадцать индикаторов – двенадцать «Рапторов», взмывших из Невады буквально вчера.
С момента, как третий рухнул сразу после запуска, один индикатор горел красным. Сто процентов потерь.
Восьмой и девятый – также красные. Заклинило ГПМ, и оба так и не сдвинулись с места. В них тысячи бойцов, и всех Рестиво обрек на плен, на смерть. Бросил. Предал!
Столько погибших, и все напрасно.
А хуже всего?
От совести не убежишь и не скроешься. Рестиво с самого начала все осознавал. Отгораживался от правды, но пришло время взглянуть ей в лицо. Облечь горькую истину в слова.
Какой он герой? Предводитель оккупантов.
Сторона Зла.
Майк разжал уши. Грохот инструментов стих – но на его место пришли еле слышные…
Да. Взрывы.
Один. Второй.
Робкие, как будто пробные.
Третий.
Нарастало, учащалось. Вот взрывы как будто все ближе, но где именно?
Магазин содрогался.
Неужто Гамма в самом деле выкапывает колонию из кратера?
Охренеть можно.
Майк поймал взгляд Сэма Барруса и улыбнулся. Крепко сбитый техасец ответил тем же.
И вдруг улыбка Майка померкла. Новообретенная свобода так его опьянила, что вопрос ныне пленного Райммерса о переносе колонии даже не задержался в уме.
А действительно, куда Гамму несет? На обратную сторону? В точку Лагранжа Л-5?
Он вообще хорошо подумал?
Тут еще одна мысль, добившая улыбку окончательно: ведь он все просчитал, и город не разорвет напополам?
Ведь так?
Ведь знает, что у базальта прочность на растяжение – меньше трех процентов от прочности на сжатие? И то у прочной глыбы без трещин, неоднородных включений… и туннельной сети?
У Майка на лбу и в подмышках выступил холодный пот.
Он вытащил телефон и набрал Гамму. Безрезультатно.
Тогда набрал второй раз, третий, пятый и с каждым леденел все сильнее.
Уханье подрывных шашек еще и еще сотрясало колонию. В безвоздушную черноту над грунтом исторгало щебень, пыль и валуны.
Переменная антигравитация двигателей то и дело выхватывала из бездны клубы сора, шальные камни и сыпала на солнечные электростанции, антенны, плавильни, конвейерные ленты.
Куда ни взгляни, со всех сторон термитом перерубало инфраструктуру, бронекабельные магистрали из недр колонии – но там и сям шашки давали осечку.
Без воздуха катаклизм было не услышать, однако реголит так вздрагивал от чудовищных разрывов, что пыль и щебень стояли стеной до горизонта.
Термит прокладывал свой путь вокруг города. Периметр в сотни километров лунной породы очерчивало кольцом, и вот со временем он легонько сдвинулся – поначалу всего на миллиметр, затем на второй, третий.
Аристилльская колония отделялась от Луны.
Теперь это уже была самостоятельная глыба камня и стали – ее уже почти выгрызло из окружающей породы. Город укачивало, как в колыбели, и на манер громадины-сухогруза в неспокойном порту прибило к откосу котловины. Грунт дрогнул, с пригорка километрах в десяти скатились камни.
И вдруг, как по волшебству, мешавшие друг другу антигравитационные двигатели синхронизировали работу. Волны выровнялись, незначительный сдвиг фаз вообще упал до нуля – диссонанс, точно по расчетам, сошел на нет. Частота колебаний стала одинаковой, и поля усилили друг друга. По всей колонии нарастал гул, в животе возникло необычное чувство.
Город еле заметно приподнялся. Тут его на крохотную долю градуса наклонило – туда, где из-за осечек остались еще конвейеры и кабели, но разве ниточки удержат целый локомотив? Лопнули в тот же миг.
Колония выровнялась и понемногу устремилась вверх.
Свежая траншея расползлась на миллиметр, сантиметр, два. С соседней горы и не увидишь, но отвлекись на секунду – и прежних видов уже не узнать. Глыба не карабкалась, а по-настоящему взлетала в небо. Ее рваная кромка на один, два, десять метров выросла над поверхностью.
А сыпало с кромки! Вниз срывались камни, грунт, обломки – так с заметенной машины на скорости срывается снег.
Аристилл опоясало пылевой кипенью. Город медленно, но верно ускорялся. Двадцать метров. Тридцать.
Двигатели заработали на полную мощность. Под действием антигравитационных полей камни, до того висящие над городом, теперь разлетелись в стороны.
И тут настал миг самого важного зрелища: из ямы выплыл низ глыбы. Под колонию свободно хлынуло солнце.
Чудовищная котловина, которой минуту назад и не было, разверзла пасть во всю ширь.
С трудом пронзая тучи пыли, свет выхватывал на дне пласты серого и черного, там и сям поблескивало зеленым, серебристым и золотым.
Сверху же висел Аристилл – уже не лунный объект, но полноценное небесное тело. Скорость взлета возрастала. Полкилометра пройдено. Километр. Два.
