– Полковник, слышали?
Повисло долгое молчание.
– Сэр, пришлите подмогу!
Тут на мостике объявили:
– Предпусковая проверка завершена. Двигатели на всю мощность.
Низко загудело, и у генерала Рестиво скрутило живот.
– Отставить! – грянул он поверх гама на мостике. – Отставить пуск!
Но штурманы то ли не услышали, то ли сделали вид.
– Запуск через пять, четыре, три…
– Нет, вашу мать! Нужно…
– …один – пуск!
«Раптор-1» взмыл над поверхностью Луны.
Генерал вдавил кнопку микрофона и крикнул сквозь мощный гул:
– Простите, Бреске. Мне очень жаль. – И через секунду добавил: – Удачи. Нам обоим.
Майк шагал за «новыми ополченцами Нью-Мексико» и связанными миротворцами. Прилив энергии в первые минуты свободы очень скоро сошел на нет, и вот грудь уже не колесом, ноги стали ватными. Здесь, позади бойцов и капитана Гутьерреза, позади пленных, Майку сейчас было самое место.
Тихий гул антигравитационных двигателей, звучащий уже минут пять-десять, внезапно набрал силу. У Майка внутри все скрутило, и дорога под ногами как будто стала крениться.
Низа в привычном понимании больше не существовало.
Майк посмотрел на капитана Гутьерреза.
– Не знаю, куда мы идем, но предлагаю ускориться.
Капитан кивнул.
– Уже пришли. У нас штаб в магазине подержанных инструментов.
Сэм Баррус втолкнул внутрь Фурнье, затем своих пленных завели Джим Ньюман, Хосе, Кармелита и Джейк. Вошедший за Майком капитан закрыл дверь на задвижку.
В животе крутило все сильнее, гул перерос в уверенную вибрацию. Майк сел на пол спиной к шкафчику.
Тут с полки над головой соскользнул набор торцевых головок. Майк опасливо поднял глаза – благо серьезных тяжестей сверху не увидел, да и все равно пересесть уже было некуда. Он накрыл макушку руками. Тут рядом еще упало, еще, зазвенело, забренчало, лязг гаечных ключей, головок и сверел перемешался в жуткую какофонию.
С улицы донесся дикий скрежет. Майк рискнул выглянуть в окно – по дороге полз сгоревший остов бронетранспортера. Закачалось освещение, развешенное алгоритмически точными рядами, и на дороге заплясали причудливые тени.
Горацио забрался под тяжелый монтажный стол, перетащенный в офис, и в телефоне наблюдал по камерам за цехом и складом.
Под действием растущего тяготения сгруженные профили болезненно застонали. Приваренная цепь – тут он затаил дыхание – отпружинила раз, другой и натянулась. Дюжина сварных швов выдержала… а вот один лопнул. Пятая груда дрогнула, и вот прямиком на агрегат для вакуумного напыления посыпалась тонна пятиметровых стальных профилей. Агрегату выкорчевало ножки из пола, и он и со скрипом завалился на токарный станок.
Тут гравитация вернулась в норму. Хаос в цехе улегся.
Горацио печально вздохнул.
Агрегат не из дешевых.
И будет ли теперь возможность купить такой же?
Сотни связанных коров проскользили по грязи на метр влево, затем на два вправо. Загон наполнился возмущенным мычанием.
Под Селеной вздрогнул пол и вместе с ним – громадный конвектомат у лица. На следующем толчке конвектомат вообще сдвинулся, и она содрогнулась всем телом. Если упадет, мало не покажется. Она протиснулась вправо, ближе к проходу, откуда залезла.
Полковник Леммонс спрыгнул с мостка ГПМ на грунт экспатского туннеля. Под действием непонятной тяги горнопроходческий щит так и скрежетал. Леммонс матерился: приспичило же гадине отказать! Сейчас бы летели из этой дыры домой на Землю, так нет…
Тут вектор тяготения сместился, и полковника повело вбок. Только подумал, что устоит, как вдруг споткнулся и рухнул лицом в… Боже. Он угодил во что-то холодное и склизкое – теперь и руки, и лицо в крови. Что за чертовщина? Дохлая корова, что ли?
Он встал. Кругом поднимались с грунта такие же опрокинутые.
– Полковник, сэр. Колония взлетает, а наши корабли… В общем, уходим скорее, а то ГПМ вот-вот разорвет надвое.
ГПМ как бы в подтверждение пронзительно скрипнула.
Леммонс как в полубреду кивнул.
– Уходим, майор. Живо.
Майор крикнул капитанам сзади:
– Все за мной! – И без промедления зашагал к воротам загона.
