Пока что на его плечах лежали сугубо управленческие дела: подготовка личного состава, доработка кораблей, осмотр обшивки, систем жизнеобеспечения, антигравитационных двигателей. Что тут предосудительного? Командир войска проверяет оружие – так велит его долг.
Но вот дальше… Мятеж – еще со времен Гражданской войны дело незаконное. Конфедерация зиждилась на деспотии рабовладельцев, считавших латиноамериканцев вроде Рестиво с бывшей женой и обоими детьми отбросами. Животными.
На дороге показалось авто. Не успела дверца до конца распахнуться, генерал рухнул на заднее сиденье.
Словом, Юг – бесчеловечен, выход из состава штатов – нелегитимен. Только вот один вопрос не давал покоя: а так ли аристилльская колония схожа с Конфедерацией? По разведданным, там куда свободнее, чем сегодня в США. Семьдесят лет назад бабушка и дед перебрались точно в такой же Аристилл – страну, защите которой он жизнь посвятил.
Есть ли у них моральное право на вторжение?
Машина остановилась перед КПП. Из дороги вылезли задние железные столбы, опустились передние. Трафик расступился, выпуская авто на дорогу.
Рестиво свесил голову на грудь. Долг службы велит исполнять законные приказы – а неприятный не значит незаконный. У власти много полномочий, и все продиктованы Конституцией, постановлениями суда, историей. Двумя мировыми войнами, Великой депрессией и Уничтожением Балтимора…
Приказы обоснованны. У генерала одна задача: быть исполнителем политической воли страны.
Он бросил взгляд на плывущий в окне мемориал Линкольна.
Его военная карьера достигла кульминационной точки.
Отчего же тогда так раздирали сомнения?
Закрывшись рукой от высокого тропического солнца, Джон огляделся по сторонам. Холмы. Пальмы. Он полной грудью втянул природный, соленый и давно позабытый запах океана. Хотя нет, не позабытый, просто была железная уверенность, что ощутить его уже не суждено.
Вот оно как. Впервые за много-много лет ему довелось вернуться на Землю. Уму непостижимо!
–
Джон оторвал взгляд от облаков. Перед ним стоял юноша с тележкой.
– Простите, не говорю по-французки. – Джон помотал головой.
Лоточник вмиг исправился.
– Жарища сегодня, скажите? – повторил он по-английски. – Нужен стаканчик гуарапо!
– Это что?
– Выжатый тростник и лайм. Ледяной! Очень освежает!
Джон прикинул: образ отпускника велел подыграть, но арест за покупку в нелегальной точке нужен был меньше всего – а вдруг лоточник подставной? Джон оглядел пляж в обе стороны. Полиции не видно, одни туристы. Да черт с ним, все равно в горле пересохло.
– Возьму стаканчик.
Расплатившись подпольной кредиткой, он зашагал в сторону гостиницы. Впереди показался уличный эскалатор в гору, перед которым столпились туристы, и длиннющая бетонная лестница справа. Джон свернул к ней. Ноги горели огнем уже на половине ступенек.
Ладно, не смертельно. За восемь лет при лунном тяготении любая мускулатура атрофируется, но Джон и в спортзале не жалел сил, и полугодичное пешее путешествие с собаками принесло плоды. Поднявшись, он бросил взгляд вниз. Тротуар у подножия тянулся к самому пляжу, где волны с барашками накатывали на песок.
Ну, сил преодолеть тьму ступенек хватило – но завтра придется выложиться намного круче.
Отхлебнув из стакана, Джон устремил глаза к небу. Какое же оно все-таки огромное. Даже – парадокс – лунное в этом плане ему не чета. И где-то там в вышине кружили беспилотники, прихваченные с Луны. Невооруженным глазом их не разглядеть, в инфосфере следов не оставляют – спасибо электронике аристилльского производства и написанному с нуля ПО.
И все же они там.
В кармане зажужжал телефон. Убедившись, что вокруг на двадцать метров никого, Джон его достал. Сообщение от беспилотника: последний заключенный в тюремном дворе опознан. Что же, все приоритетные там? Вывод один: штурму быть.
Это плюс. Заполненные гравием суда уже в пути. Можно подправить им курс, сжечь в атмосфере – но никак не отозвать обратно.
Ох и любопытный же завтра намечается переполох.
Джон обвел взглядом свой отряд.
Лично ему доверяли все Генеральные до одного. Добрую репутацию он заслужил много лет назад, отбив и переправив на луну Псов. Да и в Аристилле он уже дольше, чем пол-Конференции. А вот солдаты Дьюитта… Кое у кого они вызывали опасения.
Не у Джона. Он понимал и что это за люди, и зачем переметнулись на сторону экспатов. И почему вызвались добровольцами на эту операцию.
Они с Джоном из одного теста. Одинаково презирают миротворческий корпус, союз с которым опорочил устои американской армии, да и самой Америки.
Идти с ними бок о бок – гордость, а вести за собой – счастье.
