В инфекционном отделении творился настоящий хаос. Не понятно даже, за что глазу цепляться! Инфекционист Загорский срочно звонит в орден лекарей, поскольку решил, что я умею лечить магические заболевания.
Выздоровевшие пациенты уже вскочили со своих коек, часть из них пытается покинуть отделение, но им мешают сотрудники инфекционки. Сергей Наумов высказывает своё удивление о том, как мне удалось провернуть такой манёвр.
Так ещё и Биркин дёргает меня за руку, уговаривая показать шрам.
И весь этот кавардак я вижу через совершенно новую для себя призму. У людей, окружающих меня нет одежды, нет кожи, органов и мышечной ткани. Только скелеты.
Выглядит со стороны всё это так, будто я попал на кладбище, где только что устроили пир некроманты. Я, конечно, понимаю, что все эти люди в реальности выглядят не так. Проблема именно в моём зрении. Теперь я всё вижу иначе!
Так… Погодите-ка. А ведь у меня уровень маны постепенно тратится. Её и так осталось совсем немного, а она продолжает из меня вытекать. Значит, это зрение активировалось из-за изменений в моём магическом потенциале.
Погодите-ка! Да быть того не может!
Я послал своему магическому центру сигнал. Попросил «анализ», чтобы тот показывал не кости, а мышечную систему.
Картина тут же изменилась. Мельтешащие по кабинету скелеты обросли мышечной тканью. А затем, когда я отдал приказ «анализу» полностью прекратить свою работу, зрение вновь стала прежним.
Чёрт меня раздери, я ведь только что видел ткани! Отдельно костную ткань, отдельно мышечную. Это ведь получается, что я только что воспользовался «гистологическим анализом». Второй ступенью развития лекаря.
Значит, все мои тренировки не прошли даром. А последней каплей стало излечение сразу полсотни пациентов. Видимо, в этот момент моя сила вышла на совершенно иной уровень.
Выходит, одно из трёх условий для обучения у Валерия Бражникова я уже выполнил. Осталось только найти ответ на вопрос, который он мне задал. «Что есть жизненная энергия?». А затем снова найти учителя и уже после этого приступить к процессу обучения.
Есть у меня догадки на счёт того, как правильно ответить на его вопрос, но лучше дважды обдумать эту тему. Если дам ему неправильный ответ, все труды пойдут насмарку. Да и найти его теперь точно будет непросто. После того, как мы пересеклись с ним в доме Александра Кацурова, старик явно залёг на дно. И вытащить его оттуда будет проблематично.
Но об этом я буду думать позже. Сейчас и без того проблем хватает.
— Павел Андреевич, вы в порядке? Почему не отзываетесь? — напрягся Наумов.
— А? Да я просто задумался о том, как здорово, что получилось так быстро разрешить проблему. Ещё и на приём успеем! — улыбнулся я.
— Вы как-то слишком просто относитесь к произошедшему, — удивлённо покачал головой Наумов. — Павел Андреевич, вам ведь только что удалось исцелить пятьдесят с лишним человек одним махом! Этого не мог добиться никто из инфекционного отделения. Может, у вас найдётся минутка рассказать…
— Не найдётся, — тут же вмешался в наш разговор Юрий Витальевич Загорский. — Господин Булгаков сейчас пойдёт в мой кабинет. Нам предстоит долгий разговор. А вас, Сергей Николаевич, я благодарю за помощь. Можете быть свободны.
— Было бы за что благодарить! — хмыкнул он. — Всё сделал Павел Андреевич. Я даже одного пациента опросить не успел.
— Это не важно. Я уже запросил премию для всех, кто вызвался помочь моему отделению, — ответил Загорский. — Как благодарность за инициативу, — главный инфекционист перевёл взгляд на меня. — Ну что, господин Булгаков, пойдёмте?
— Дайте мне ещё пять минут, Юрий Витальевич, — попросил я. — Мне нужно договорить с пациентом, — я указал взглядом на Аристарха Биркина.
— Хорошо, только не задерживайтесь, пожалуйста. Нам с вами нужно много моментов утрясти. Вы, похоже, ещё не поняли, что произошло, — подвесив интригу, заключил Загорский и прошёл в конец коридора — к своему кабинету.
Остальные сотрудники инфекционного отделения уже начали готовить пациентов к выписке. Но Биркина я задержал. Отвёл в другой конец палаты. Наш разговор никто не должен услышать.
— Как хорошо, что всё так благополучно закончилось, — как ни в чём ни бывало улыбнулся он. — Да вы, прямо-таки, чудеса творите, Павел Андреевич!
— Надеюсь, вы закончили со своей бесполезной лестью, — холодно произнёс я. — А теперь — тишина. Слушайте меня, Аристарх Иванович. Если ранее у меня ещё были сомнения, что это вы стоите за возникшей эпидемией, теперь я уверен в этом на сто процентов. Не знаю, как вы умудрились вытворить такое своей магией, но больше у вас этот номер не пройдёт.
— Не понимаю, чем вы мне угрожаете, — усмехнулся он. — Мы ведь с вами в патовой ситуации. Вы не можете настучать на меня, а я не могу настучать на вас. Проблему может решить только компромисс.
— Компромиссов не будет, — произнёс я, а затем выпустил из себя остатки лекарской магии и окружили ими сердце главного дознавателя.
— Вы… Вы что сделали? — Биркин напрягся, принялся ощупывать свой торс. «Анализом» он владел, но осознать, что я только что провернул, он не мог.
