- Прижали! – выдавил Филатов. Он прикинул, что вполне может изменить курс, пробиться к эсминцу, выйти на удар и вломить на сто процентов. Вооружение «Гамаюна» позволяло разворотить корабль противника. Но средний крейсер их добьет. И еще юркие и больно жалящие истребители. Совсем если жить надоест – можно попробовать. Но пока Филатов намеревался выжить и вытащить своего друга.
Он дал пятьдесят процентов энергии на удар по левому борту. Еще один истребитель распался…
- Их как ос около улья! – воскликнул Филатов.
- Куда мы? – протянул госпитальер. Ставшие бесчувственными губы едва слушались его.
- Нырнем поглубже в атмосферу. На точку перехода выйдем через несколько секунд…
Но вскоре они поняли, что этих секунд не будет. Кажется, капитан Рихард Бальм понял, что он имеет дело с сумасшедшими и завопил:
- При начале перехода вы будете уничтожены… Последнее предупреждение…
Экраны окрасились огнем – это корабль вошел в плотные слои и окутался плазмой.
- Десять секунд! – не унимался миротворец-бандит. – И я вас раздавлю!
- Хорошо, - кивнул Филатов. – Мы сдаемся!
Им больше не верили. С эсминца и крейсера ударили новые пучки плазмы. Казалось, «Гамаюн» сейчас треснет от вибрации. Но поле эфиронатяжения погасило большую часть энергии.
- Повреждения – двадцать процентов, - сообщил компьютер, в голосе которого была сейчас растерянность.
- Даваться им в руки нельзя, - прошептал Филатов. И крикнул: - Переход.
Шансы при таком переходе не лишком велики. Но они есть. А сдача на милость победителя шансов не оставляла.
Дрожь еще усилилась. Трясучка такая, что, казалось, все кости рассыпятся. Госпитальер опять отключился. Но тут же сознание вернулось, еще более ясное. И он понял, что пространственный двигатель пошел вразнос.
Удары слышались со всех сторон. Возникло ощущение, что по корпусу корабля колотит стая взбесившихся циклопов. Заложило уши от свиста, переходящего в ультразвук.
- Переход, - пропел компьютер. – Опасная перегрузка.
Противник рассчитал все правильно. Он знал, что прыжковые корабли не способны при таком векторе разгона быстро провалиться в надпространство. И знал, что успеет развалить своего врага задолго до перехода. Но он не знал, что имеет дело с принципиально новой техникой. В результате ошибка в расчетах – и московитяне получили шанс.
«Гамаюн» трясся в Пляске Святого Витта и балансировал на грани разноса систем. Кабина залилась кроваво-красным светом – мерцал, как безумный, сигнал тревоги.
Одна секунда. Другая. Третья… По идее, корабль уже должен был развалиться. Или выскочить в надпространство.
- Эх! – ликующе заорал Филатов, когда экраны окрасились в глубокую синеву.
А потом настало время грохота! Только это был не такой грохот, как от взрыва. Содрогнулась сама основа мира. Дикая сила рвала людей изнутри и выворачивала наизнанку!
Госпитальер потерял сознание. А когда очнулся, то увидел на экране гигантскую чашу Феникса, покрытую толстым слоем облаков. Планета купалась в космосе, пронизываемом светом далеких галактик, туманностей и звезд, реликтовым изучением.
Планета была. Звезды были. А станции не было. И кораблей противника не было…
Госпитальер качнулся в кресле, испытав приступ тошноты. Голова кружилась, мысли ворочались с трудом. Но самое странное было то, что после всего произошедшего он жив, может соображать и двигаться. После того, что произошло, после мимолетного гибельного торжества той невероятной силы, которая раскатала людей в папиросную бумагу, не живут… Хотя почему не живут?
Было понятно, что произошло нечто такое, что не укладывается ни в какие рамки этого и так странного мира.
***
Филатов тоже отключился. Но включился быстро – куда быстрее своего друга. Разведчик всегда умел включаться быстро, поскольку от этого часто зависела его жизнь.
Когда произошла катастрофа, у него тоже была святая уверенность, что им пришел конец. И очень обрадовался, что очнулся не на том свете, а в пилотском кресле.
Разведчик разом уловил основное. «Гамаюн» шел в верхних слоях стратосферы. При этом скорость его резко упала и была сейчас куда ниже первой космической. То есть корабль падал на планету.
Внизу была темная сторона планеты. В этой тьме – ни огней городов, ни всполохов молний. Но уже близилась линия терминатора, и дальше простирался бескрайний океан, белели облака.
- В сфере сканирования техногенных объектов нет, - сообщил комп.
- Куда подевался противник? – полюбопытствовал Филатов, не слишком надеясь услышать от компа что-то дельное.
- В пределах досягаемости бортовых систем контроля среды его не наблюдается.
Какая-то чертовщина творилась. Но об этом потом. Нужно было сматываться из этой негостеприимной системы, и побыстрее. «Гамаюн» не мог вести равноценный бой с превосходящими силами противника.
Итак, нарастить скорость. Снова выйти на вектор разгона. И вернуться сюда с усиленной эскадрой. Тогда и будет разговор.
Госпитальер застонал, зашевелился.
- Сейчас нырнем, - успокоил его разведчик.
Корабль резко дернулся вперед. Скорость начала увеличиваться… Это длилось ровно пять секунд.
