За поворотом что-то горело, тянуло запахом жареного мяса и слышались грубые голоса. Потом поплыли хриплые горловые стоны, отдаленно напоминающие песню. Похоже, там шла развлекуха.
Друзья осторожно двинулись вперед. Филатов весь превратился в слух. Он пытался высмотреть, не стоит ли кто на карауле, нет ли движения. Ничего не заметил. Вокруг чисто.
Они пошли через поредевший лесок, стараясь не шуметь. Скрываясь за кустами, приблизились к месту.
Госпитальер только поцокал языком. Зрелище ему показалось совершено абсурдным.
На обочине горел костер, над ним – вертел с тремя маленькими тушками. Рядом стояла с унылым видом здоровенная каурая кобыла, запряженная в кибитку на колесах. Около огня расположились на земле двое бродяг. Один хлебал из котелка какое-то варево. Другой прикладывался к кувшину, тыкал ножом в жарящиеся тушки и напевал заунывную мелодию на грубом, с растянутыми гласными, языке. В это же время еще четверо занимались работой, которая их поглотила полностью. На врытое в землю двухметрового диаметра колесо они прилаживали человека. Руки ему уже привязали толстыми грубыми веревками, оставались ноги. Судя по тому, что у них была увесистая кувалда и гвозди, ремнями дело не ограничится. Громадный рыжебородый палач, работая, подпевал бродяге у костра. Мелкий верткий тип подпрыгивал на месте, бил себя по ляжкам и что-то ликующе выкрикивал.
Большинство оборванцев относились явно к европейскому типу. Остальные походили на обычных питекантропов. Все в холщовых грубых рубашках разной степени изношенности и дырявости и высоких кожаных или пластмассовых сапогах.
- Работа кипит, - негромко произнес Филатов, решивший, что можно особенно не таиться. О военном деле, карауле, боевом охранении у этих людей понятия нет.
- Мне кажется, это казнь, - произнес госпитальер.
- Похоже на то.
- Что делать?
- Вообще-то существует правило невмешательства, - напутственно сказал Филатов. – Особенно при полном отсутствии информации о положении на исследуемой планете.
- Предлагаешь оставить человека умирать?
- Гуманист ты наш. Гиппократ, - Филатов задумался. – Может, это маньяк-убийца и он заслужил своей участи. Или это ритуальное жертвоприношение.
- На наших глазах сейчас распнут человека.
Филатов почесал пальцем подбородок. Потом кинул:
– Сиди, доктор. Не высовывайся. Скажи, что понял.
- Понял.
- Вот и ладненько, - разведчик вытащил бластер и отдал госпитальеру. Сжал в кулаки и разжал пальцы. На его ладони наползли перчатки, голову прикрыл почти невидимый прозрачный шлем. Филатов усмехнулся и пошел вперед.
Дискуссий долгих не получилось. Сидящие у костра при его появлении вскочили. Один замахал опустевшим кувшином. Другой угрожающе вытащил топор и выставил перед собой. Палачи на них внимания не обратили, только кинули вскользь взор и вернулись к своей работе.
«Питекантроп» с топором что-то заорал и махнул рукой в сторону леса. Жест был понятен – проваливай, пока тебя тоже не прибили к колесу.
Разведчик приближался, не обращая на него внимания. «Питекантроп» неуклюже двинулся к нему. Взмахнул с молодецким гиканьем топором. Филатов резко сблизился с ним. Топор полетел в одну сторону. Его обладатель – в другую. Удар в нервный узел вывел его из строя часа на два.
Наконец, вся компания поняла, что происходит нечто экстраординарное. Рыжебородый, который вязал ноги жертвы, так и не счел нужным отвлечься от важной работы. А остальные четверо встали полукругом, ощетинились кто ножом, кто небольшой саблей, кто молотком. И начали стискивать кольцо.
Госпитальер устроился в кустах поудобнее, предвкушая развлечение.
Тот, у которого была самая длинная сабля и самая наглая обезьянья рожа, рванулся вперед и нанес рубящий удар. Филатов без труда ушел в сторону. Удар в ответ - еще один отдыхает.
Остальные с визгом бросились на противника. В их голове не укладывалось, что с ними можно так обращаться.
На миг образовалась куча мала. Потом из нее начали быстро выпадать тела. Одно угомонилось. Другое… Последнее тело, поняв, что ему ничего не светит, устремилось прочь. Филатов настиг беглеца и выключил.
Самое интересное, что рыжебородый был настолько сосредоточен на интересном занятии, что не обращал ровным счетом никакого внимания на окружающее. Он закончил с ремнями и уже примеривался, как вогнать в ногу несчастного здоровенный черный гвоздь.
Филатов подошел к нему и положил руку на плечо. Палач обернулся и озадаченно посмотрел на разведчика. Захотел засветить ему по голове молотком. Результат все тот же – молоток расстался с хозяином, а хозяин прилег на землю.
Восхитительное зрелище. Минимум членовредительства, максимум эффекта. Мастер ту-чэй в работе.
Оглядев поле битвы, Филатов отряхнул демонстративно руки, убрал колпак и крикнул:
- Доктор, вылазь. Они не возражают.
