Теперь оставалось освободить бедолагу. Это был невысокий, смуглый, с толстыми губами, длинным острым носом и наивными, беззащитными, но очень подозрительно бегающими глазами человечек, на вид лет тридцати. Одет в серую, неприметную хламиду неопределенной формы, сделанную из прочного эластичного полимера, исчерченную разноцветными блеклыми надписями.
Он всхлипнул, шмыгнул носом, когда его сняли с импровизированного орудия казни. Гордо выпрямился. И что-то затараторил, тыкая себя в грудь.
Потом подошел к кибитке, вытащил оттуда мешок и начал выпрягать лошадь. Видимо, о священном праве собственности он имел расплывчатые представления.
- Нет, так не пойдет, – покачал головой Филатов. – Пойдешь с нами.
Он взял за локоть спасенного и жестами разъяснил свое требование. Тот понурился, но возражать не стал. Только с тоской посмотрел на кобылу, однако разведчик оттащил его от нее.
Дальше начался осмотр вещей поверженного врага и изъятию трофеев. Разведчик тоже не страдал пиететом по отношению к чужой собственности. Проводя спецоперации в различных концах Галактики он давно сбился со счета, сколько законов нарушил.
- Пошли, - закончив с ревизией, приказал Филатов.
Спасенный, принимавший до этого момента самое активное участие в ревизии вещей, все понял и уныло поплелся вслед за ними.
Они углубились в лес. Оставаться на дороге после того, что произошло, было опасно.
Через полчаса - привал. Солнце уже зашло окончательно. Можно отдыхать. Хорошо бы заснуть. Денек у московитян выдался трудный, с явным переизбытком острых ощущений.
Впрочем, какой отдых? Друзьям предстояла работа.
Когда они взялись за спасенного, у того в глазах застыли испуг и мольба.
- Не трясись, как заяц, - произнес Филатов, зная, что спасенный его не понимает. – Давай, эскулап. Начинай потрошить…
***
Нейрознаковый семантический считыватель спроектировали и изготовили на «Лысой горе» – в институте нетрадиционных проблем. Как эта штуковина работает, никто не знал. Были какие-то предположения на сей счет, не менее фантастичные, чем само устройство. Но главное – она работала.
Выглядел считыватель, как здоровенный одиннадцатиногий паук чернильно-черного цвета. Сомов поднес его к спасенному. Тот дернулся, но Филатов своими железными руками жестко зафиксировал его голову. А Сомов присоединил паука ко лбу несчастного.
Спасенный заорал. Потом глаза его закатились. А на лице появилось отсутствующее выражение.
Паук зачавкал, загудел… И через десять минут отвалился.
- Теперь наша очередь, - сказал разведчик.
Сомов прилепил паука к нему.
А потом к себе.
- Готово.
Люди испытывали легкое головокружение, тошноту. Впрочем, они быстро прошли.
Спасенный уже полчаса находился в глубоком обмороке. Филатов похлопал его по щекам. Помассировал биоактивную точку. И пленник ожил.
Он огляделся с видом человека, обнаружившего себя на том свете, и слабо прошептал:
- Где я?
В этот момент в голове у московитян что-то сдвинулось. Мир заходил ходуном. Закрутилась карусель, в которой вертелись бешено обрывки слов, звуков, мелодии. Так всегда бывает после «паука», когда слышишь первое слово. Однако вскоре все пришло в норму.
Теперь московитяне знали, что понимают язык планеты, как свой. И вполне готовы разговаривать на нем, благо артикуляция не представляла особой трудности для произношения.
Произошло маленькое чудо. Паук высосал всю информацию о языке и переложил в сознание землян. Притом проделывал он такие штуки не только с людьми, но и с негуманоидами - без всякой разницы.
- Ты кто? – спросил Филатов. Странное ощущение. Слова кажутся незнакомыми, но язык сам их произносит.
- Я – Сириус, рожденный в Этане и покинувший Этану, - говоря это, спасенный гордо подбоченился и взор его стал туманный. Видимо, эта фраза что-то значила, и ему было чем гордиться.
- Что с тобой хотели сделать на дороге, Сириус, покинувший Этану? – полюбопытствовал разведчик.
- Эти невежественные дети порока хотели предать меня лютой и, надо заметить, совершенно незаслуженной смерти, - вздохнул Сириус и воровато отвел глаза.
- Ты вор? – вперился в него глазами судьи Филатов. - Грабитель?
- В их представлении хуже, - грустно произнес Сириус.
- Кто?
- Свободный искатель Знания. Странник.
- И что?
- Ну, в общем, я им… Но они сами попросили. И если бы… - тут его речь стала совсем сбивчивой
- И что ты натворил такого, Свободный искатель, что тебя решили приколотить к трухлявому колесу?
- Это не трухлявое колесо. Это их родовое место казни, - усмехнулся Сириус. – Они считали, что я удостоился чести. Дикари. Грязные, невежественные дикари, которым чужд свет истинного знания… Даже палачи в Санторини и Калдариусе относились ко мне гораздо почтительнее… Не говоря уж о высочайшей культуре Росомаха!
Видимо, у Сириуса имелся богатый опыт общения с палачами, только непонятно, что им помещало закончить в свое время работу.
- Ты не ответил на вопрос, - произнес Филатов строго..
- Они посчитали, что мой порошок для повышения тучности их стада привел к эпидемии.
- Что, ученый, уморил стадо? – усмехнулся Филатов.
- Нет, стадо чувствует себя прекрасно.
- Тогда в чем дело?
