Приглашение к любви полностью

Он заметил мальчика и взрослого в осенней толпе гуляющих – семью своей жертвы, они катили издалека по полосе для велосипедистов. Убийца дождался. Метка на карте не врала.

– Мои друзья идут, но я дослушаю тебя, обязательно дослушаю…

Продавец «Гироса» ухмыльнулся и махнул рукой.

Лучший анекдот про три пива никто не дослушивал.

– Димитрос.

– Андрей.

Виталий обожал остроумных, а грек был чертовски остроумен.

Отцу хватило двух минут формальной болтовни, потом он отвлекся на звонок матери и упал на газон, раскинув руки-ноги звездочкой – непосредственный и инфантильный, слишком молодо выглядящий, слишком много уделяющий внимания лицу, он лежал, пытался отдышаться, долго выбирал по телефону ресторан для ужина всей семьей, потом он вернулся и сел уже в сторонке, потому что Андрюша прикипел к греку и делился фотками Халкидики.

Облик породистого грека с ограниченными способностями (он так собрал себе в уме ситуацию и не думал отступать) отца совершенно успокоил, и как-то сам собой, увлекшись мороженым из натурального молока, а затем и лентой новостей, Виталий уступил беседу сыну. Поначалу краем уха отец вслушивался, готовился сгладить углы, потому что Андрюша мог говорить обидное для этого человека, а затем попал в плен этого спокойствия, понервничал как канарейка, но ничего против этой клетки сделать не мог: настоящей триангуляции золота – листвы, заката и глаз незнакомца.

Виталий не обратил сознательного внимания на странный жест грека, соединивший трезубцеподобные листья клена внизу, два желтых глаза напротив и заходящее солнце вдали, – три рубленых взмаха ладонью, слишком нарочитых, чем если бы грек отгонял комаров, слишком четких, чтобы признать их случайными.

Мальчик нахмурился.

– Так-так, – он подергал нижнюю губу, услышав признание Димитроса, – а что кентавр забыл в Москве?

– Службу несу, юноша. Госпожа отправила – я подчинился.

– Э-э, так вы… А какой же вы кентавр без лошади?

– Плохой, – мужчина обезоруживающе развел руками, как бы балансируя в седле, но глаза его не улыбались. – Как видишь, положение у меня весьма шаткое… Но это ненадолго.

– А лошадь… – Мальчик наморщил лоб и уставился на кулек внизу Димитроса. – Она же вам как бы порубленная нужна? Ну… чтобы забраться… в нее.

– Воистину так. Оказалось, что самое сложное – это доставить сюда меня по частям. Лошадь добирается из афинского порта до Котки, а там в Петербург, чтобы фурой ринуться до Москвы. Лошадь по морю плывет, человек по воздуху летит – здесь все перепуталось. Как ни гарантировала компания TMG доставку в срок, а все одно – на Атлантике правит воля Амфибея…

– Это что за компания – TMG? – спросил мальчик, одновременно гугля.

– ТрисМеГист – шутка Гермеса.

– А синий качок с трезубцем?

– Вредный старпер.

– Он ваш хозяин?

– Нет, но тепло, юноша, тепло.

– Вы шутите, – разочарованно протянул мальчик.

– И не думаю.

– А зачем транспортировать себя по частям?

– Ты видел, какие заморочки с провозом, ну, хотя бы котов? Вместе с переноской они должны весить не более восьми килограммов! – Мощные кулаки грека устремились к небу. – А если кот переел, что же это, его бросят в багаж? Миниатюрные создания с хрупким сердцем, пощадите. А кентавр? Какой из кентавра пассажир?.. Или ты думаешь, нас принимают охотно на судах?

– Правила нужны, чтоб не было хаоса.

– А в авиакомпаниях знают, что такое хаос?

– Там знают, что такое люди.

– Мне пришлось разорваться, юноша, из-за ваших людей и этих правил. Это довольно больно, хотя Асклепий и расстарался… Вдобавок на меня напялили аптечную маску, пахнущую грязной женщиной. Это чтобы демоны не увидали моего лица раньше времени?

– Это из-за коронавируса. Вы совсем дикий, что ли?

Димитрос повернулся. За спиной его была приторочена сумка, он зикнул молнией, достал прозрачную папку с бумагами и показал Андрею. Кажется, грек был доволен собой. Нет – он хвастался!

– Вовсе не дикий. Психопомп дал мне способность лицемерить в Аиде. Этого добра у него навалом: язык, поведение, деньги, наряд…

– А что он взял взамен?

– Мое подношение.

– Жертву? Богам ведь жертвы приносят.

– Дети всегда знают больше других.

– Почему про вас не говорят?

– А должны?

– Про героев – должны. Это же иная раса.

– Тогда я не смогу служить – если про меня будут говорить. Поэтому я прячусь.

– В современном мире невозможно спрятаться. Поэтому-то вас и не существует.

Мальчик показал на ближайший фонарь. На два метра ниже лампы к стволу фонаря крепилась поворотная видеокамера.

– Это пустяки. Жертву приношу я Солнцеликому, что каждый день скачет на огненной колеснице по небесному своду. Принимая ее, он делает так, чтобы солнечные лучи обходили кентавра на службе, тем самым делая его невидимым.

– Как это?! – брови Андрея полезли на лоб.

– Ну ты ведь можешь плюнуть в меня? А можешь плюнуть так, чтобы не попасть. У Солнцеликого таково повеление светом. После жертвоприношения меня не видят люди и звери, меня не сфотографировать, не снять на видео.

– Офигеть…