Один водовоз говорит другому: «Я узнал, прикинь, это чемпион по силовому экстриму, видал его банки?» «Да ну?» – удивляется второй, что за рулем. «Ага, это Артик Супертяж. Вот бы он с нами баклахи потаскал» – и первый, тыча мозолистыми пальцами в треснувшее стекло смартфона, находит ролик на ютубе, где взмыленный Артур, моложе себя лет на десять, на больших соревнованиях в спортивном трико, поднимает на скорость на платформу камни от ста до ста шестидесяти килограммов. «Теперь на мерине ездит, а так бы к нам в газелятор…» Заглядевшись на Артура в ролике, водитель-водовоз поздно тормозит на нерегулируемом пешеходном переходе, петицию о светофоре для которого безуспешно пробивала одна активная дама. Фургон бьет радиатором зеленоволосую девчушку с экосумкой Sapiosexual. Ее айфон с открытым твиттером[11] летит в канаву; в полете ее твит про «серпай» продолжает отращивать ветку актуального сарказма от мальчиков-инфлюэнсеров из ВШЭ; ее флэт уайт оказывается на лобовом. Известная скандалистка – ногти-лезвия, Puma, легинсы – стоит на автобусной остановке и говорит в трубку: «Вот только что девчушку сбили… Нет, шевелится. Но ногам кранты, зуб даю… Жень, у меня самой инвалидность была! Но я-то ковыляла, выправилась. Я, бля, феникс».
Из-за инцидента автомобили копятся за фургоном, люди бегают туда-сюда, силач в отставке не знает, о чем говорить с вебкам-моделью Любой Сотниковой. Он со странной досадой и обидой смотрит по сторонам. Его необычно свежее внимание почему-то обращается на десятки автомобилей, припаркованных на тротуарах, и три стоящих ровно на пешеходных переходах внутри двора и в таких местах, где сейчас не может проехать мать с коляской. Вцепившись и вдавив рукоять к тазу, как газонокосилку, она, сморщив лицо внутрь себя, ставит коляску на дыбы, еле нащупывает болтающимися передними колесами высокий бордюр… Машины парой колес на тротуаре, парой – на проезжей части; шины издали напоминают диски штанги. Машин много, они разные, но по сути одинаковы – они шумят и воняют и производят мало полезной работы, примерно как Артур этим утром. Но важно, что есть такие тачки, которые Артуру по силам приподнять. Конечно, время, когда он переворачивал «Оку» на корпоративах за нормальные деньги, уже прошло; время на месте не стоит; но у Артура есть друг-блогер из тренажерки, который с какими-то умниками разработал «Опрокидыватель-2000»: это устройство с электроприводом, упираешь домкратом под днище – пятнадцать секунд и тачка накреняется, а дальше сам толкаешь. Средний кроссовер, увы, не осилит, но повеселиться с чем-то полегче можно…
Артур спрашивает у Любы с неожиданным напором: «Знаешь нормального видеографа? С квадрокоптером, гоу-про, и чтоб смонтировал ролик?» – «Ну есть один». – «Мне надо сегодня вечером». – «Зачем?» Артур думает, вспоминает нужное слово, ага: «Есть челлендж». «А ты мне что?» – игриво спрашивает Люба. Но колонна машин наконец решается объехать фургон, их «мерседес» трогается, Артур видит, как полулежит та девчушка с зелеными волосами из очереди в кофейне, на экосумке след протектора. Он видит ее ноги и тяжело молчит.
Труп грузчика Сани из Соликамска убирают в скорую тогда, когда Корчев выходит на пробежку. Корчеву сорок пять, он руководитель по надежности в европейской компании, чей филиал в Ленобласти производит гофрокартон. Он разделяет ценности компании всем своим существом: «1) охрана здоровья и окружающей среды, 2) надежность и качество продукции». Увидев пластиковый мешок, Корчев вздыхает: «Еще одного коронавирус скосил». Отойдя через две парадные, потому что неудобно разминаться у скорой, он потягивается пальцами к носкам кроссовок, делает наклоны в стороны, приседает и наконец решается бежать, но на каждом пешеходном переходе его темп укрощают спешащие автомобили. Из ЖК «Безоблачный» он все-таки выходит пешком и в привычном раздражении. «Наверняка не привился человек, – накручивал себя Корчев, – отнесся халатно к здоровью, другим еще угрожал. Чем они думают, блин?» Чтобы избавиться от одного раздражения, он переходит на другое: трехмесячный ремонт дома вот-вот закончится, а спокойствия нет.