Пущенный ею окурок дрейфует в потоках воздуха, опускается на семьдесят метров, чиркает по уху Шерзода. Шерзод говорит: «Ин чй аст». Вместе с Салимджоном и Керембеком, который треплет Шерзода по плечу, он идет на остановку, чтобы добраться до стройки корпуса 117, строение 3 ЖК «Безоблачный» (пешком идти минут пятнадцать, а у них много мелочи скопилось на проезд). Съемную квартиру им предоставила пожилая недовольная женщина, это был успех, обычно сдают русским, но ей, видно, нужны деньги, а в квартире даже кухни нет – куда деваться? У Шерзода озноб и ноет глубокая ссадина: вчера он собирал опалубку, торопился, чтоб отдать под заливку фундамент, и не заметил, как напоролся коленом на ржавый штырь арматуры. Шерзод еще не знает, что у него заражение крови, а легкое недомогание списывает на недостаток сна. Инженер по технике безопасности оштрафовал Салимджона на пять тысяч рублей, потому что тот полез на монолит на пятом этаже без страховочного пояса на краю площадки и мог бы упасть, принимая газобетон с подачи строительного крана. Салимджон хочет узнать у бригадира, правда ли, инженер по ТБ имеет право отбирать пять тысяч рублей, тем более что Салимджон еще не получал зарплаты? Может, это начальник так шутит? Керембек пообещал себе, что в следующем году накопит на аренду машины, чтобы таксовать, это лучше стройки, у него и права есть.
По пути троица заглядывается на черный пластиковый мешок у «Еврокебаба», вокруг стоят полиция и врачи. «Касе афтод», – шепчет Шерзод, запрокидывает голову, пытаясь понять, из какого балкона выпал человек. Но голова кружится, небо яркое, попадается странный, будто детский, рисунок на фонарном столбе – человечек с копьем и звери, и солнце больно бьет в глаза, и Шерзода сильно ведет в сторону. Керембек не успевает поддержать Шерзода, тот нечаянно толкает проходящую мимо девчонку четырнадцати лет, отчего ее белобрысый друг, ведущий самокат, говорит: «Куда прешь, урод». Шерзод примирительно поднимает руки, Салимджон вскидывает подбородок: «Э, нэйзя так говорит». Они расходятся. Салимджон оглядывается на черный мешок: надо и вправду носить страховочный пояс, он еще маме обещал и Гульназ… Его мысль перебивает напористая дама с ногтями опасной заточки, в легинсах с игривым узором пайеток и надписью Puma на толстовке, женщина идет навстречу таджикам вслед за подростками: «Отродье узкоглазое, чо к детям лезешь?» С большим трудом троица избегает ее ногтей. На крики к ним поворачивается полиция и врачи, один полицейский кричит издалека: «Так! Подождите, молодые люди!» «Огоз меебад», – говорит Керембек. Они подходят к полицейскому, вставая на проезжей части и невольно мешая проехать «мерседесу» S-класса. Водитель внутри не решается сигналить, но полицейский и так догадывается переместить всех на лужайку. «Проверьте регистрацию! Насильники тупые!» – кричат легинсы-ногти-Puma. Полицейский морщится: что за люди, этот выезд на труп некстати, у него изжога от KFC. Водитель «мерседеса» едет дальше, выписывает сложные петли в жилых контурах, находит место у мусорного контейнера, и ветер подбивает гнилую морковь ему под колеса – клиньями.