Рыбачок ковыляет домой в ЖК «Безоблачный» в пять утра. День и вечер были тяжелые, потому что кум опоздал; кофе, булочку, а там и пузырек на бруньках рыбачок приговорил влегкую, ведь совсем не клевало, и вот тогда появился кум, но без форельки и потащил рыбачка на базу отдыха куда-то за Металлострой. Рыбачок все приговаривал, что их не пустят, они же в говно и кого они там знают? А кум возражал: никто не пикнет, не заметит, это ваще тема и ништяки. И, короче, они причапали, калитка нараспашку, потянуло шашлыкосами, и такой плакатище висел: «Внимание и Доброта помогают нам всегда», дальше типа танцплощадка, там уже в умат странные типы, удолбанные, Шатунов из динамиков рвал душу, потом Губин, потом Насыров, вся старая шобла, и только две пожилые тетки строго стояли по стеночке, и еще одна разносила еду на столы, но – что важно и трепетно! – никакого крепыша, только сок и водичка. Какие-то подростки подбежали к рыбачку, спросили: «Вы чего тут делаете?», а рыбачок почти не соврал, сказал: «Кум позвал, это моя родня здесь». Тогда подростки в футболках с надписью «Волонтер» переговорили и оставили его: родня так родня, родне можно. Рыбачок быстро сообразил себе одну девчонку: тоже шатается, глупая, одета как вдова, повел ее на пристань, это ж левый берег Невы как-никак, красотища, романтика! Достал свою удочку – стал учить рыбачить, если вы понимаете это дело, значит, а тут с криком прибежала старуха за девчонкой. Короче, и кума, который в угол другую девчонку припер (там-то «девчонкой» можно назвать только с большого перепоя), и рыбачка несчастного с оголенной удочкой – ихний водитель выпер из турбазы, отмутузив нехило. И когда они обратно плелись-спотыкались, кум вдруг просветлел: прикинь, это база отдыха для слепошарых. Тогда рыбачок своему куму-то еще вломил и пошел домой один.
Дойдя до ЖК «Безоблачный», рыбачок издалека примечает мигалки полиции и скорой, держится от греха подальше, зато на детской площадке, у разноцветных агрегатов веселья, он видит компанию и подсаживается. Ребята, дрыщи, хипстота, замолкают, глядя на рыбачка, а он пытается охватить приметы их облика целиком, так сказать, проникнуть в дух их молодого поколения, составить продвинутое мнение и ввернуть наконец слово, точнее тост. Поскольку зеленые и фиолетовые странные прически, растянутые балахоны, рюкзаки в нашивках и обилие пирсинга наводят его на определенный образ мыслей, рыбачок поднимает палец вверх, покачивается, требуя тишины, и обращается к этой публике деликатно – так, как, ему кажется, и положено обращаться:
– А вот вы… слышите, вы… как вы относитесь к урбанизации гомосексуализма?
Они молча попивают какие-то энергетики, сидры, ипа, апа – ну малята!
– Интересуюсь не в лоб, но с уважением, – говорит рыбачок и, видя, что непонятная эта молодежь уходит, умоляет: – Могу и про Ремарка! Могу про Стругацких! Могу Башлачева! Зачем так сразу?!
Веселый приблатненный этот мужичок остается один. В рюкзаке ни рыбы, ни бутылки, и кума теперь так жалко, что за жизнь, думает, позвонить своим, что ли, пацанам из Чечни, но из «Нокии» сраной неразбиваемой этот мерзкий голос: денег нет; ну и настроения тогда нет… Рыбачок пытается встать, валится за скамью и охлаждается на мелком влажном гравии.
Электрическое напряжение атмосферы взорвется. Эмблемы Майорова на фонарных столбах – ловцы Бога Хамства и проводники его энергии – будут страшно блестеть под высверки молний. Хлынут долгие громкие ливни на ЖК «Безоблачный». Многие проснутся – и уборщица Гульназ, спящая в подсобном помещении управляющей компании, что над подземным паркингом, тоже. Она отработает три месяца и осенью вернется к годовалому сыну в Джамбай, это под Самаркандом. Сына воспитывает бабуля, и ей пора отдохнуть, а денег у них теперь немало – сто двадцать тысяч рублей. Гульназ замещала одну продавщицу в овощном отделе киоска, а еще женщина из квартиры 3117, которой Гульназ вернула оброненную у порога квартиры сережку, приплачивала за доставку продуктов – и щедро, но была она странная, всегда встречала Гульназ в вафельном халате и с черной сетчатой вуалью, свисающей из-под ковбойской шляпы, и норовила почитать свои стихи.