Вообще-то я знаю, как готовить птицу с нуля. Этот опыт связан с деревней и моей бабушкой. Умертвить. Несколько раз опустить в кипяток, чтобы легче ощипывалось. Пух опалить на газовой плите или на спиртовке. Режем брюшко – от огузка до начала ребер. Запускаем внутрь руку и тащим кишку. Не раздавить! То же с желчным. Вынули желудок, сердце, печень, пищевод с зобом и гортанью. Освободили нутро от пленки и крови. Техника разделки костей у всех разная.
Но она нам не пригодится.
Второе: я студент, которого скоро выпрут из общежития. Мало сплю, много работаю, недоедаю. Иногда у меня не в порядке с головой. Моя Кэт знает об этом и работает надо мной. Она все говорит правильно. Уверенность в себе, позитивный настрой. Мотивация, труд, результат. Цельная личность. Эти слова и выеденного яйца порой не стоят, но они правильные. Все начинают с малого…
Я работаю уже два месяца мультяшным уродом.
Хожу от площади Восстания до Гороховой или по Лиговке: от Некрасовского сада до Обводного канала. Мне не нужны листовки, рекламные щиты, громкоговоритель. Главное – быть среди людей. Я – реклама средств связи «Ало». Сотовая, телевидение, интернет. Наряжен в костюм колоссальной птицы: не то голубь, не то ласточка с пышным хвостом жар-птицы (читай: с ворохом цифровых благ) – в диснеевской раскраске. Мое стилизованное изображение наклеено на всех салонах связи.
Птица поет, сама себя продает.
Образ узнаваемый, ведь я – логотип.
Одушевленный золотой телец, аватара бренда, земное воплощение этой жар-птицы, которое обеспечивает связью людей.
Ассоциации просты и доступны.
Голубиная почта. Ручной сокол. Зоркая, стремительная воздушная тварь. Все видит, обо всем ведает. Птица не яйцо: на порядок выше. Парит на высоте крылатым спутником. Передает сигналы с околоземной орбиты. Клетка-офис на грешной земле; терминал обработки данных, которые птичка напела. Подключитесь ко мне до осени – подарю бонусные перья: льготы, золотой статус, рассрочка, безлимит. Перо жар-птицы горницу освещает. Иванушек с Василисами сводит. Один край света – с другим. Алло? «Ало»!
Это все правильные слова, хотя и они выеденного яйца не стоят.
Около восьми вечера я возвращаюсь в офис. В парадную в прошлом доходного дома втиснута клетушка лифта. Как водится – сломана. Широкая лестница, в пролетах лепнина: четверка античных голов под ионическим ордером бесстрастно взирает на меня молочными бельмами – под каким бы углом я ни был.
Я весь взмок после работы в течение весеннего дня. Вентилятор, зашитый в птичий клюв, не спасает. Тугое термобелье, впитавшее весь пот, противно елозит о подкладочную ткань. Вынужденный перерыв: офис «Ало» на первом этаже, а склад с подсобкой на седьмом, костюмы маскотов в офисе-то хранить негде.
На облупленный подоконник уселся пернатый с красным поролоновым брюхом и синими обрубками крыльев. Стилизованную птицу на эмблеме, конечно, можно трактовать как угодно. Но дизайнеры костюма дошли до самого цветастого и нелепого решения. И задачу выполнили с честью: я всегда в центре внимания.
Поначалу это вызывало едва ли не панику. Потом раздражение, болезненную нервозность. У меня страх сцены, я толпу не люблю, а эта работа как шоковая терапия. Только Кэт успокаивала: все-таки я в костюме, невидим для людей. Чирикай себе туда-сюда, пританцовывай, обнимай теток для фоток – получай три бакса в час. Мне полегчало: скоро я увижу ее. Кэт открытая и доверчивая, а порой грубая и циничная, еще год назад она была просто симпатичной девчонкой с потока, а сейчас она – моя.
Привычное дело: дверь на склад заперта. Сторож, дедушка за девяносто, глуховат и не с первого раза слышит звонки. Особенно когда смотрит телевизор. Стучусь еще минут десять. Может быть, он обходит все отделы, выключая свет и закрывая двери? Снова давлю кнопку звонка, машу ручкой в камеру – давай же, заметь меня! Монитор на ресепшене направлен в твою, дедуля, сторону, как бы ты ни лежал на диване.
Я готов выйти из себя.
Ладно, пока сторож объявится, я хотя бы разденусь в подъезде. Невозможно больше мокнуть в плюшевом туловище. К слову, мои руки запрятаны в зачаточные крылья, сшитые из лоскутов искусственного меха. Ворс длиннее, чем на брюхе и голове, и уложен перьями. Нащупать четыре пуговицы на горловине, крепящие птичью башку к телу, так же легко, как орудовать иголкой в варежках.
Черт с ней, с головой.
У меня есть потайная молния – от щиколоток к паху. Она вот здесь, в розовом мехе цыплячьих ножек… Так… внутренняя сторона бедра, колена, голени… Вы видели, как птицы делают зарядку? Наклон – правая рука к левой стопе; разогнуться, вдохнуть, успокоиться; наклон – левая рука к правой стопе… Вскоре я проклял костюмеров. Достоинства моего облика налицо – это не ширпотребный прикид для рекламы закусочных. Я чучело по всем правилам, надежно скрыт от глаз воистину потайными – мать их! – молниями.
Снова давлю на звонок – до онемения пальцев.
Если сторож откроет, честное слово, выдавлю ему глаза.