— Прекрати эти свои игры! — рявкнул Белл, вскакивая на ноги. — Если ты знаешь имя нашего отца, то назови его или просто заткнись!
Нигар поднялся на ноги вслед за братом и, шагнув к нему, посмотрел прямо в глаза. Несколько секунд он всё ещё молчал, словно сомневаясь, затем чуть слышно произнёс:
— Люцифер… Люцифер — Утренняя Звезда… Так зовут нашего отца, Белл.
Повисла тяжёлая пауза. Потом Белл-Ориэль покачнулся, словно прозвучавшее имя сбило его с ног. Он бы просто упал, если бы Нигар не поддержал и не обнял, прижав к себе, как когда-то в детстве.
— Извини, братишка, — шепнул младший, осторожно гладя Белла по голове. — но эта правда тебе сейчас необходима… Она поможет многое осознать и сбросить, наконец, ту розовую пелену с глаз, которая тебя едва не погубила.
— Этого… не может быть, Гин!.. Не может быть! — словно в бреду повторял Белл, пока они, обнявшись, стояли на берегу ручья. — Этого просто не может быть!..
====== Глава 11. Разорванные цепи ======
— Тебе нужно было рассказать мне всё сразу же, Гин, — сдавлено выдохнул Белл-Ориэль, повернувшись к брату, который сгорбившись, сидел неподалёку на засохшем стволе поваленного дерева и угрюмо рассматривал цепочку муравьёв, проложивших дорожку вдоль трухлявой коры. — Нужно было предупредить о планах Михаила. И о том, кто наш отец.
— И что бы ты сделал? — Нигар обернулся, устало взглянув на брата.
Белл не ответил. После того, как он узнал правду, говорить не было сил. Братья ушли с берега в лес и долго бродили по раскисшим после дождя тропинкам, прежде чем Белл смог, наконец, принять чудовищную истину, которая ему открылась.
Слабость от незаживших до конца ран всё ещё давала о себе знать и потому, увидев в чаще поваленное дерево, ангелы, не сговариваясь, уселись на нём, и долго молчали, думая каждый о своём.
— Знаешь, когда я очнулся после падения и увидел нашу мать, я почувствовал себя по-настоящему счастливым, — вновь заговорил Белл, глядя куда-то в пустоту перед собой. — Даже изгнание из Рая не показалось мне таким уж ужасным. Я подумал, что теперь всё будет по-другому, что мы сможем стать семьёй, что исчезнет, наконец, то невыносимое чувство одиночества, которое мучило нас всё это время…
— Оно никогда не исчезнет, Белл, — Нигар покрутил головой, одновременно сжав в пальцах сухую ветку, подобранную им с травы и с хрустом ломая её. — Нас не просто вышвырнули из Рая — нас предали. Архангелы, друзья, учителя, Ориэль, Касиэра… Они с самого начала знали правду, и знали, что у нас нет шансов избежать этой участи. Что мы никогда не сможем стать такими, как они, как бы не старались. Наверное, милосердней было бы уничтожить нас ещё младенцами, а не заставлять напрасно мучиться столько лет. Об этом знала и наша мать, Белл. И наш отец… И они бросили нас… Все нас бросили.
— Возможно, и Риане не оставили выбора, Гин…
— Тебе так хочется обманывать себя и дальше? — младший презрительно фыркнул, сузив зрачки. — Ты всё ещё надеешься обрести семью, братишка? Какая чудесная получится идиллия! Дети Люцифера сажают цветочки с мамочкой, которая произвела их на свет… Может, и людям помогать начнём, Белл? Научим их светлому, доброму, вечному? Докажем Михаилу, что он зря выкинул нас из Рая? Что в нас нет темноты, силы, ярости? Или ты не чувствуешь их, Белл? Может, тебе нужны ещё причины, чтобы понять, кто ты есть?
— Нет, но Риану я не брошу. Пусть она и не была для нас опорой в этой жизни, но она — наша мать. Она — всё, что у нас осталось.
— Всё, что у нас осталось — это боль, братец, — прошипел Нигар, и его лицо потемнело от ярости. — Боль, которая теперь не исчезнет до тех пор, пока мы не отомстим всем тем, кто нас предал! Они должны заплатить за каждую слезинку, что мы пролили, за каждое унижение, что испытали по их вине! Ты можешь и дальше разыгрывать из себя добродетель, но я сыт ею по горло! И мне не нужна мать, чтобы уничтожить своих врагов!
— Значит, Касиэра говорила правду? — Белл оцепенел, в ужасе разглядывая брата, которого больше не узнавал. — Ты поддался тьме, и она полностью овладела тобой!
— Так вот, кого ты теперь слушаешь — Касиэру! — рявкнул Нигар, взорвавшись от негодования. — Эту ведьму, которая шастает из мира в мир, не в силах определиться! С чего ты взял, что эта, насквозь лживая псевдобогиня заслуживает доверия? Что она не предаст, как и все остальные?
— Ты прав — она и половины не знает о нас, Гин, но я ведь тебя знаю. И я вижу, как ты изменился. Вижу, что твоя душа ожесточилась на весь свет, и ты готов проклинать даже тех, кто хочет нам помочь. Касиэра спасла нас — не забывай. Благодаря ей мы всё ещё живы и обрели нашу маму. Разве этого недостаточно, чтобы хотя бы не считать её врагом?
— Ты можешь считать её кем угодно, брат, но я больше не верю в благие намерения. И я скорее доверюсь демонам из преисподней, чем подружке Михаила!
— Тебе нужно успокоиться, — видя, что младшего всего трясёт, Белл не стал продолжать спор. — Прошу тебя: идём домой! Думаю, тебе стоит получше познакомиться с мамой прежде, чем принимать решения. Поешь, отдохни, залечи свои раны! Потом поговорим.
