— Мне показалось, — медленно, подбирая слова, сказал он, — ты изменилась. Проснулась более живой, что ли, более открытой и разговорчивой. Вот я и подумал, что ты можешь сейчас ответить.
Насмешка мигом слетела с моего лица. Как легко прочитал меня Нортон! Неужели я сейчас должна буду ему доверить одно из своих личных воспоминаний, то, что греет мне душу тоскливыми вечерами? Ему, постороннему человеку, который в скором времени затеряется в суете повседневности, уедет в свою столицу и забудет про меня, моего волка и Корлин? Зачем?
Маг смотрел на меня выжидающе и напряженно, как будто ему был важен не сам мой ответ, а мое доверие. Может, он тоже исполняет какой-то обет, данный себе или кому-либо еще? Может, мы сможем друг другу помочь? Мама, я так отучилась доверять людям; мне было так хорошо в моем уютном коконе страданий. Путь гораздо сложнее, чем ты говорила.
Леди никогда не пасуют перед трудностями и идут только вперед, не так ли? Я — та, кем я рождена. Отбросив все свои страхи и сомнения, я так же медленно, как и мгновение назад Нортон, начала свою новую жизнь:
— Однажды я собирала в лесу травы и наткнулась на раненого волка, — при первых звуках моего голоса Рэмиан облегченно выдохнул. Неужели мое решение было для него так важно? — Сама не знаю зачем, но я его вылечила. Потом еще год мы периодически встречались в лесу, как старые знакомые: он бегал где-то неподалеку, пока я собирала свои травы. А потом я увидела его издыхающим. Во мне что-то сжалось, как будто он успел стать родным мне. С трудом я вытащила его, и с тех пор он живет у меня.
Несколько скомкано закончился мой рассказ, но главное не в словах.
— Спасибо, — произнес Нортон, а я лишь кивнула головой, отгоняя тяжелые воспоминания. — Ты, кстати, обещала мне допрос, а пока все идет наоборот.
— Так ты не отказываешься? — с легкостью подхватила я шутливый тон сидящего напротив мужчины.
— Как можно? — притворно ужаснулся он. — Если уж дал обещание, надо выполнять!
— Тогда держись!
Не успела я раскрыть рот для первого каверзного вопроса, как открылась дверь и безумно родной голос позвал меня по имени:
— Лия!
Я медленно поднялась с кресла, подмечая резко изменившееся не в лучшую сторону настроение Нортона, его упрямо сжатые в тонкую линию губы и заиндевевшие глаза, но разве это могло быть так же важно, как человек, стоящий в дверном проеме и зовущий меня?
— Керс, — прошептала я и опрометью кинулась к нему.
Он с готовностью раскрыл руки, и я попала прямо в его надежные объятья, со всех сил прижимаясь к его пыльной куртке.
— Керс, ты живой? — то и дело спрашивала я, отнимая свое лицо от его груди и пристально вглядываясь в до боли знакомое лицо. — Это правда ты?
— Это правда ты, Лия? — в свою очередь спрашивал Керс, как будто не верил, что перед ним и впрямь я, женщина из плоти и крови, а не бестелесный дух.
Наверное, мы могли простоять вечность на пороге моей палаты, цепляясь друг за друга, как за последнюю соломинку, если бы не прогремевший неожиданно злой голос Нортона:
— Сержант, отпустите Лию! Госпожа Хертц сказала, что ей следует избегать нервных потрясений.
Мы с Керсом вздрогнули, как нашкодившие студенты, которых преподаватель подловил на зачете. Друг нехотя разжал свои объятия, но, видимо, ему, как и мне, нужно было касаться меня, чтобы поверить в реальность моего существования, поэтому он тут же взял меня за руку.
— Господин Нортон, рад вас видеть! — скривился он в подобии приветствия, на что Рэмиан ответил ему сухим пренебрежительным кивком. Что произошло между этими двумя, пока я блуждала между мирами? Что за кошка пробежала между ними?
— Как прошла ваша командировка? — льду в голосе черного мага мог позавидовать бы любой аристократ. Куда только девался тот милый мужчина, что шутил со мной еще пару минут назад?
— Разбойники оказались причастными к нашим делам. По их словам, неизвестный господин заказал им нападения на магов в окрестностях Корлина. Магов нужно было связать и доставить в условленное место, где их уже ждало вознаграждение. Дальнейшая судьба стражников их не интересовала. Все они находятся под заклятием внушения, поэтому никаких деталей о заказчике вспомнить не могут.
— А что с ними стало? — сжала я ладонь Керса, привлекая к себе внимание.
— Их казнили, естественно.
— Значит, и эта ниточка оборвалась, — заключила я.
Керс, плюнув на приличия, обнял со спины. Я откинулась ему на грудь и положила свои руки на его. Все будет хорошо, это точно. Вот он, мой друг, живой и здоровый, тяжело дышит у меня над ухом и щекочет своим дыханием мои волосы. Это мгновение стоило всего, что я заплатила.
— Дорогая, почему уже второй раз за последнее время я застаю тебя в обществе господина Нортона, когда ты одета совершенно не для приема посторонних мужчин? — шутливо спросил Керс, пытаясь как-то разрядить неловкую паузу, повисшую после обсуждения привезенных другом новостей.
— Ну, знаешь ли, в лечебнице как-то не принято выдавать больным что-либо, кроме стандартной рубашки и лекарств.
— Какое упущение со стороны госпожи Хертц, — в тон мне посетовал Керс.
