Я совершенно ничего не соображала от горя, навалившегося враз. Если бы только деревья были свидетелями моей слабости… Не знаю, сколько я завывала, уподобившись раненой волчице, но в себя я пришла так же резко, как и начала свою грандиозную истерику. Просто слезы закончились, как будто я выпила до дна свою чашу страданий, и я с удивлением обнаружила, что нахожусь уже не в лесу, а в кабинете капитана Моргана, и сижу на коленях у обнимающего меня Рэмиана.
Я смутилась, окончательно придя в себя, и не нашла ничего умнее, как спросить:
— А где капитан?
— Испугался потопа и сбежал, — добродушно пошутил Нортон, не спеша меня отпускать. Его глаза, оказавшиеся совсем близко, были похожи на два серых омута, бездонных и крайне притягательных. Чуть расширившийся зрачок и часто бьющееся сердце, которое я ощущала даже сквозь его камзол, сказали мне лучше всяких слов, что мужчина не остался равнодушным к нашим объятиям. Это и смутило сильнее, и отчего-то порадовало меня одновременно.
— Прости, что ты стал свидетелем всего это безобразия, — шмыгнув носом, извинилась я.
— Ничего страшного. Говорят, женщинам после такого становится легче.
Я прислушалась к себе и поняла, что согласна с ним. Мои раны слишком свежи, но уже не кровоточат. Теперь нужно хорошее лекарство, чтобы они зарубцевались, а время сделает шрамы почти незаметными.
— Спасибо, Рэмиан, — уже в который раз поблагодарила я и аккуратно начала слезать с его колен. Он разжал свои надежные объятия и позволил мне встать на ноги.
— Раз уж мы здесь, ты могла бы написать прошение об отставке, — вполне резонно заметил Нортон.
— Да, конечно, — встрепенулась я. — Надо дождаться капитана.
— Сейчас я его позову, — стремительно вышел Нортон за дверь.
Капитан и впрямь скоро появился, аккуратно заходя в собственный кабинет, как будто опасался увидеть что-то не то. Полковник неслышной тенью проскользнул за мое плечо.
— Госпожа Вэльс, — поприветствовал он меня легким кивком головы.
— Капитан Морган, — в той же манере ответила я и твердо продолжила. — Мне бы хотелось подать в отставку. Прямо сейчас.
— Боюсь, это невозможно, замены вам пока нет, а Корлин не может остаться без военного целителя, — извиняющим тоном, в котором не было ни капли сожаления, ответил он.
— Капитан, — с нажимом произнес стоящий чуть позади меня Нортон.
Я обернулась и успела поймать поистине убийственный взгляд, от которого Морган поежился и тут же пошел на попятный, выдав мне письменные принадлежности. Желая как можно скорее покинуть этот чертов кабинет, в считанным минуты я написала прошение и отдала его капитану. Видимо, наши желания в кои-то веки совпали, потому что капитан так же быстро подмахнул мой рапорт.
Первый шаг на пути к свободе был сделан.
— Когда ты собираешься уезжать? — спросила я полковника, когда мы оказались на свежем воздухе.
— Чем быстрее, тем лучше. Меня ждут дела в столице. Ты передумала ехать со мной? — слишком буднично и спокойно поинтересовался он, хотя я прекрасно видела, что это отнюдь не так.
— Нет, наоборот! — поспешила его разубедить. — Я хочу уехать хоть сегодня.
— Ты успеешь собрать вещи? — с плохо скрываемой радостью в голосе уточнил он.
— Конечно. А карета? — достать удобную карету в нашем маленьком городке не так уж и легко.
— Эту проблему я беру на себя. Ты не против, если мы выедем вечером?
— Полностью — за, — коротко ответила я и, распрощавшись с Нортоном, отправилась собирать вещи.
Воздух Корлина был пропитан для меня удушливым ядом, поэтому нет ничего удивительного в моем желании быстрее уехать отсюда.
Дом, в котором я прожила последние семь лет, стал для меня родным, но собирала я вещи в приподнятом, насколько это вообще возможно после сегодняшнего, настроении. Аккуратно и методично я сложила свою одежду, уместившуюся в два небольших чемодана, в третий же сложила книги и не оконченную еще вышивку — будет чем заняться в столице. Больше ничего брать я не стала: постельное белье, посуда, скопившийся хлам, который жалко было выбрасывать — зачем мне все это в новой жизни? Не желая оставлять никаких следов своего присутствия в доме, прилагающемуся к должности военного целителя, я собрала все ненужное в кучу, вытащила на улицу и подожгла очистительным огнем. Это заклинание вообще-то обычно применяется для уничтожения останков нежити, но и в мирных целях его тоже можно было применять.
Глядя на медленно растекающееся по земле магическое пламя, сжирающее мою корлинскую жизнь, я испытала чувство удовлетворения и страшную тоску одновременно. Что ждет меня за чертой города, приютившего меня на семь лет и забравшего все двенадцать? Что я буду делать в столице, ожидая неминуемого смертного приговора для сумасшедшей четверки, положившей свои жизни на алтарь жадности и мести?
