Окончив своё злокозненное совещание и обо всём сговорившись, Малакарне подумал о том, что ему одному не выполнить зародившегося в нём замысла - ведь отец его стар и немощен, а жена слабодушна - тем более, что юноша, судя по внешности, отличается, как он считал, несравненною храбростью и способен легко себя защитить и бежать. По этой причине он решил отправиться в расположенное невдалеке селение, призвать в помощь себе троих своих закадычных приятелей и вместе сними проделать то, что задумал. Жадные до наживы приятели, услышав, в чём дело, с радостью откликнулись на зов Малакарне и, прихватив с собою оружие, направились к его дому. Между тем девочка, оставленная старичком и матерью без призора, возвратилась к государю и стала пуще прежнего льнуть и ласкаться к нему. Видя привязчивость и приветливость девочки, государь взял её на руки и принялся нежно её целовать и осыпать ласками. Увидав блеск золотой цепи и восхитившись ею, как это свойственно любому ребёнку, девочка протянула ручку к цепи синьора Франческо и пыталась накинуть её на свою шейку.
Заметив, что девочка развлекается цепью, государь, всё так же продолжая её ласкать, проговорил: "Не хочешь ли, доченька, чтобы я её тебе подарил?" И произнеся это, он надел цепь ей на шейку. Девочка, слышавшая, как сговаривались её родители, не добавив больше ни слова, ответила: "Она и так будет моею, потому что мой отец и моя мать хотят её отобрать у вас и вас умертвить". Синьор Франческо, который обладал острым умом и был проницателен, услышав зловещие слова девочки, не пропустил их мимо ушей и благоразумно промолчал. Поднявшись со своего места с девочкой на руках, он, не сняв с её шейки золотой цепи, опустил её на постельку, и так как час был уже поздний, она мгновенно заснула. А синьор Франческо заперся в хижине. Он загородил дверь двумя громоздкими рундуками и мужественно стал ожидать, что предпримут злодеи. Сверх этого государь приготовил находившийся у него на боку небольшой пятиствольный мушкет, устроенный так, что можно было разрядить либо все стволы разом, либо каждый в отдельности. Между тем спутники государя, заметив, что их повелитель исчез, и не зная, куда он направился, принялись трубить в рог и звать его громкими криками, но никто не откликнулся.
Из-за этого юноши всполошились, опасаясь, не свалился ли конь вместе с всадником с крутого обрыва, не разбились ли они насмерть и не пожрали ли их обоих дикие звери. И вот, когда юноши метались в тревоге и озабоченности, не зная, что предпринять, один из них сказал так: "Я видел, как государь поскакал во весь опор за оленем по тропе, что ведёт к обширной долине; но так как его конь намного резвее моего, я не мог поспевать за ним и очень скоро потерял его из виду. И куда он направился, я не знаю". Выслушав слова этого юноши, они тронулись в путь и всю ночь напролёт двигались по следам оленя, надеясь найти своего герцога живым или мёртвым. Пока юноши занимались розысками, Малакарне, сопровождаемый тремя приятелями-злодеями, пришёл к себе и, рассчитывая беспрепятственно войти в хижину, нашёл дверь её на запоре. Постучав в дверь ногой, Малакарне сказал: "Приятель, послушай-ка, отопри! Что ты там делаешь и почему не отпираешь?" Но герцог молчал и на оклики не отзывался, и, прильнув к щели в двери, увидел Малакарне с топором на плече и вооружённых до зубов трёх его спутников.
Стоя наготове с заряженным мушкетом, государь не стал больше мешкать и, приставив его к щели пошире, выпалил из одного ствола и попал прямо в грудь одному из трёх сообщников Малакарне, да так, что тот, не успев произнести покаянной молитвы, повалился замертво наземь. Увидев это, Малакарне начал колотить топором по двери, дабы выбить её из гнезда, но ничего не мог с нею поделать, так как герцог хорошо подпёр её изнутри. Герцог тут же выстрелил из второго ствола, и его выстрел нанёс другому приятелю Малакарне смертельную рану в правую руку. Тогда оставшиеся в живых, рассвирепев, принялись из всей силы выламывать дверь и подняли такой грохот, что казалось, будто рушится мир. Встревоженный этим, герцог продолжал загораживать вход скамейками, табуретками и другими предметами. И поскольку, чем ночь ясней и безоблачней, тем она спокойнее и безмятежней, и всякий звук, даже далёкий, чуть что где-нибудь пошевелится, хорошо слышен, приближённые государя услышали этот шум. Поэтому, собравшись все вместе и отпустив у коней поводья, они быстро достигли места, где раздавался грохот, и увидели злоумышленников, старавшихся взломать дверь.
